Девчонка и без того выглядела жалко – худосочная, с тонкими волосами, выжженными перекисью, дешевыми тенями на больших глазах и потрескавшимся лаком на ногтях. И все же ее искренний и живой смех часто радовал Лешу, гниющего в этой клетке.
Он не хотел делать ей больно, но долг мести звал его. Кровь бурлила в шаге от свободы.
Когда девушка отставила ящик с медикаментами и запустила руку в Лешины трусы, он лихо подтолкнул ее к стене, задрал короткое платье. Он отвлекал ее пошлыми поцелуями, пока нащупывал в лотке приготовленный для него шприц.
И через пару мгновений вкатил ей полную дозу седативных средств.
Девчонка быстро потеряла сознание, тогда Леша уложил ее в койку и накрыл простыней. До утра ее точно не должны были искать, могли подумать, что уснула или развлекалась с ним. Санитары часто нарушали установленный порядок, этим здесь никого невозможно было удивить.
Он забрал у нее ключи, достал из шкафа припрятанный талмуд своей писанины. Подумал уйти, но задержался – все-таки взял шприцы с лошадиными дозами успокоительных.
В подсобке стащил одежду одного из санитаров и его пропуск. Перевоплотился и спокойно прошел по больничному коридору на другой этаж, где заметно расслабился – в мужском отделении никто никого толком не знал, работники менялись, как перчатки.
Леша заглянул в одну из палат и отобрал у психозного пациента игрушку – тот как раз готовился ко сну и, как всегда, не выпускал потрепанного енота из рук. А пациент был опасный, кажется, пришиб даже кого-то топором в приступе неуправляемого гнева.
На крик сбежались дежурные, а Леша к тому времени уже спускался по лестнице вниз. Навстречу спешили охранники, но всем было на него плевать. Даже на посту никто пропуск не проверил, когда по рации позвали мужика на помощь.
Леша ушел. И ненадолго затаился в квартире, которую снимал на другое имя – деньги за нее до сих пор автоматически перечислялись владельцу со счета Быкова. Раз в месяц приходила уборщица, так что сейчас он вернулся в довольно уютную обитель.
Хоть и удивил консьержку, у которой давно никто не просил ключей от шестьдесят седьмой.
Он развернул там временный штаб – расчертил схемы и прикинул алгоритм действий по карте. Картинка складывалась очень легко, как детская мозаика.
Переждав первую бурю, Леша тотчас отправился в аэропорт, чтобы забрать то, что предназначалось ему. И плевать, что вещи принадлежали испанцу. Леша надеялся, что «Пантеон» не добрался первым до них."
"Правда, зря. Чемодан он не нашел.
