"
"Леше хотелось все крушить, но он не дал отчаянию поглотить себя, оставил место надежде на переданный Хавьером шифр: «встретить в аэропорту его родственника, который прилетит из родной страны и может из-за склероза забыть багаж». Леша легко догадался, что испанец что-то для него оставил. Он верно понял и фразу про празднование дня рождения, который состоится в воскресенье днем в «четырнадцать часов и пять минут». 14-05. Это запуск программы «Пантеона».
Пробравшись на свой страх и риск к главному компьютеру в больнице, вскрыв легкий пароль – имя домашней собачонки заведующей, он обнаружил два равноценных варианта: рейс номер «1405» и рейс со временем вылета в «14-05».
Воспользовавшись защищенным каналом и волшебными пятьюдесятью секундами, Леша в нужное время оставил анонимное послание о бомбе на самолете. А чтобы наверняка не выпустили и второй борт, повторил заход с сообщением – сказал, что заминирован и аэропорт. Узнать точно, справился ли он, возможности не было. Леша не находил себе места, пока не вспомнил о малой.
А позвонив Нике так вовремя, он убедился, что смог – никто не улетел. И Леша вызвал Орлову, потому что в голове созрел план.
С большим трудом ему удалось сдержаться и сыграть невозмутимую роль перед Вероникой. В душе пылала ненависть к каждому лживому слову. Терпел, пока не вытянул из ее кармана пропуск на перрон – вот его главная цель.
А вечером продолжил изображать понимающего, когда к нему пожаловала Ульяна – глупая молодая медсестра, которую от психически больных девчонок отличал один халат.
Она давно была в него влюблена, а он ее исправно имел.
Ему не составило труда навешать на уши лапши, что дело сфабриковали и он сидел под наблюдением здесь ни за что. А Уля верила, переживала. Дурочка из неблагополучной семьи, которую поколачивал отчим, сбежала из родного дома, чтобы учиться. Сняла комнату у какой-то древней старушки и устроилась работать в эту больницу – в нормальную ее не взяли.
Благодаря ей Леша имел многие привилегии.
Например, знал, что ближе к половине десятого вечера, когда все готовились к отбою, только три медсестры оставались на этаже. И вот сейчас одна пила чай на хозполовине, вторую Уля отправила записывать уколы в журнал, чтобы не беспокоила их в ближайшие полчаса до обхода, а сама явилась в процедурную, где ее ждал Леша.
Она зашла, держа в руках лоток со шприцами, закрыла кабинет на ключ. Все складывалось для Леши идеально.
Он не хотел ей делать больно.
