Ага, теперь понятно, что упало мне на голову, когда я пыталась отползти к двери туалета, – это было новогоднее украшение Фиры.
– Глупо обвинять меня в убийстве, – спокойно сказала Жанна.
Я решила не ждать Володю.
– У тебя в ДТП погибла дочь. Ее звали Надеждой.
Златова резко переменилась в лице.
– А ты откуда знаешь?"
"– Не важно, – отмахнулась я. – Надя была журналисткой и обманом проникла в общину «Сто жизней», основанную Подольским. Она хотела сделать материал о мошеннике, который, прикидываясь графом Сен-Жерменом, обещал наивным людям бессмертие души, переселение в новое тело, а сам обирал несчастных.
Но одна из учениц Подольского стала случайной свидетельницей того, как Надежда беседовала в кафе с женщиной, называя ее «мама Жанна», и рассказала Вениамину, что девушка не сирота. А в общину принимают только тех, кто совершенно одинок. Авантюрист разозлился, выгнал Надю из дома, та стала перебегать улицу и угодила под машину. Ты решила отомстить за дочь, подстроила покушение.
Не надо отпираться, та самая девушка, которая подслушала в кафе вашу беседу, тебя опознает.
Жанна шумно выдохнула, а мне почему-то стало тревожно. Златова вынула из кармана черный телефон, ткнула пальцем в экран и спустя пару секунд нараспев произнесла:
– Стоматология? Соедините меня с протезистом… Алло, Олег Семенович? Это Златова. Извините, не смогу прийти сегодня в назначенное время. Нет, нет, просто у моей соседки Евлампии Романовой случился нервный срыв, я должна остаться с ней, она меня не отпускает.
Да, да, вы все правильно поняли, верно. Очень прошу, узнайте, когда это можно сделать сегодня, и перезвоните. Нет, именно сегодня. Спасибо.
Жанна положила телефон на стол, пояснив:
– Мой стоматолог невероятно ответственный человек. Поставил мне имплантат пару дней назад и теперь переживает.
Затем без перехода с той же интонацией заявила:
– Обвинять меня в смерти Подольского абсурдно.
– У тебя была дочь Надя, – повторила я, – она погибла в ДТП.
Златова сложила руки на груди.
– Откуда сведения?
– Какая тебе разница, – разозлилась я.
– Не надо собирать сплетни, – улыбнулась соседка, – они в большинстве случаев лживы. Ой, извини, мне звонят! Алло… Да, да. Когда? В семнадцать? А пораньше никак? Есть в пятнадцать? Это намного лучше. Вот черт! Вы уверены? Вдруг кто-то откажется? Три часа прекрасное время. Да, да, конечно, естественно, как только, так сразу!
Златова положила сотовый на стол.
