Или вы забыли об этом?
– Нет, не забыли, – спокойно парировал Альварес. – Об этом я тебе и толкую, Шахриар. Отпусти заложников, и мы нормально поговорим.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, шакал!
– Мне так не кажется…
– Что с моими людьми на других этажах? Они мертвы?
– Нет, живы.
– Ты лжешь!
– Я могу тебе дать возможность пообщаться с кем-нибудь из них.
Локис повернул голову и заметил, что связанный ими в кухне террорист зашевелился. Путы не позволили ему принять сидячее положение, а кляп во рту мешал подать голос.
Однако если Шахриар примет предложение Хосе, за счет связанного противника это можно было бы легко устроить. Но предводитель иранцев никак не отреагировал на последнюю реплику переговорщика. Его заинтересовал иной аспект дела.
– Как вы проникли в здание?
Хосе усмехнулся.
– Это имеет значение?
– Имеет. Кто-то из моих людей предал меня?
Испанец выдержал многозначительную паузу, а затем с подчеркнуто наигранным равнодушием произнес:
– Я не имею права обсуждать с тобой такие вопросы, Шахриар.
Да и не собираюсь. Пусть твой человек отойдет от заложников и опустит оружие на пол.
Асфан, к которому и относилось это требование, напротив, отступил на шаг назад. В отличие от Джамшеда и Шахриара, дуло его автомата смотрело не в сторону кухни, а на располагавшегося прямо перед ним мальчика. Локису казалось, что со своей позиции он даже видит, как побелел палец Асфана, лежащий на спусковом крючке. Владимир поднял армейский нож на уровень плеча и изготовился к стремительному броску.
Спецназовец верил, что в случае необходимости он не промахнется. А такая необходимость явно возникнет. Договориться с иранцами не представлялось возможным. Значит… Хосе сказал, что они будут атаковать. Вопрос только: когда?..
– Никто не будет опускать оружие, – в категоричной форме заявил Шахриар, продолжая коверкать английские слова. – Вы разозлили нас еще больше. Отойдите, или мы начнем убивать прямо сейчас. У вас на глазах.
– Не глупи, Шахриар… – попытался вразумить террориста Хосе, но тот ничего не желал слушать.
– Мы не боимся смерти, – не без излишнего пафоса провозгласил иранец. – Смерть – очищение. Вам не понять этого. И если понадобится, мы умрем все вместе.
– Ты не понимаешь, – парировал Альварес. – Никто не ведет речь о смерти. Зачем вообще нужно кровопролитие? Вам нужны ваши идеологи – вы их получите. Они нам ни к чему. Мы только хотим, чтобы они покинули Испанию. Вы стремитесь к тому же самому, как я понимаю.
