Уже сорока четырех. Если новые, недавно раздавшиеся выстрелы, не увеличили число жертв…
– Кто именно из ваших людей убил девочку? Ты видел?
Джахангир нервно, насколько позволяла лежащая на его горле рука противника, сглотнул.
– Видел. Да.
– И кто же?
– Эльбрус. Это сделал Эльбрус. Девочка сама…
Альварес усилил нажим на заветную точку, и иранец бессвязно захрипел. Казалось, в его лице не осталось ни единой кровинки, настолько он был бледен.
– Меня не интересует, что сделала девочка, – прошипел наемник. – Кто такой Эльбрус?
– Хосе, успокойся, – предпринял попытку вмешаться в происходящее Владимир, но напарник даже не обратил на него внимания.
– Кто такой Эльбрус? – повторил он свой вопрос.
– Командир, – речь Джахангира прерывалась нестройным свистящим дыханием.
– А Шахриар?
– Шахриар – тоже командир… Они вдвоем…
– Кто из них обладает большим авторитетом? Эльбрус?
Джахангир несколько раз нервно сморгнул. Суть вопроса, даже переведенная мысленно на иранский язык, дошла до него не сразу. Остро отточенное лезвие армейского ножа в руке испанца все еще монотонно покачивалось перед лицом пленника.
Хосе требовалось одно-единственное молниеносное движение, чтобы с легкостью вогнать клинок в левый глаз Джахангира.
– Эльбрус?
– Нет… Шахриар… Шахриар старше…
– Ясно.
Хосе немного остыл, но его лицо при этом не претерпело никаких существенных изменений. Все те же свирепо раздутые ноздри, все те же налитые кровью глаза. Локис сделал один осторожный шаг вперед и вплотную приблизился к напарнику.
Если Хосе утратит контроль над своими эмоциями, он, возможно, успеет помешать ему совершить опрометчивый поступок. Однако через секунду испанец опустил нож.
– Последний вопрос, слуга Аллаха. Сколько человек экипированы так же, как и ты?
При этом, чтобы иранцу было проще понять его, Хосе выразительно указал на динамитный пояс террориста. Джахангир словно только сейчас вспомнил о взрывчатке, глаза его на мгновение блеснули надеждой, но тут же померкли. Разумеется, если противнику стало известно о динамите, он должен был вывести его из строя, пока пленник пребывал в бессознательном состоянии.
Альварес прочел мысли визави и криво усмехнулся.
– Сколько?
– Четверо, – покорно признался Джахангир. – Я, Сохраб, Джамшед и Нагиз.
– А остальное? – не отставал испанец.
На этот раз Джахангир сразу понял, о чем идет речь. Он ожидал подобного логичного вопроса."
"– Шахриар должен был распорядиться сгрузить динамит в комнату, соседнюю с той, где находятся заложники.
