Я как–то спросил ее об этом, и она ответила, что поддерживает бедных родственников мужа. Я не стал больше расспрашивать, но до сих пор полагал, что деньги выплачивались какой–нибудь женщине, с которой был связан Эшли Феррар. Мне не приходило в голову, что в этом могла быть замешана сама миссис Феррар.
– А сумма? – спросил Пуаро.
– Выплачено было не менее двадцати тысяч фунтов.
– Двадцать тысяч! – воскликнул я. – За один год?
– Миссис Феррар была очень богата, – сухо заметил Пуаро, – а за убийство полагается немалая кара.
– Могу я чем–либо еще быть вам полезен? – спросил Хэммонд.
– Благодарю вас, это все, – сказал Пуаро, поднимаясь. – Извините, что побеспокоил вас.
– Нисколько.
Мы распрощались и вышли.
– А теперь о нашем друге Паркере, – сказал Пуаро. – С двадцатью тысячами в руках продолжал бы он служить? Je ne pense pas.[38] Конечно, он мог положить деньги на другое имя, но я склонен поверить тому, что он нам говорил.
Если он мошенник, то мелкий. Без воображения. Тогда у нас остаются – Реймонд или… ну… майор Блент.
– Только не Реймонд, – запротестовал я. – Мы же знаем, что даже пятьсот фунтов были для него серьезной проблемой.
– По его словам – да.
– Что же касается Гектора Блента…
– Я могу сообщить вам кое–что о милейшем майоре. Я обязан наводить справки, и я их навел. Так вот, наследство, о котором он упомянул, составляло около двадцати тысяч фунтов.
Ну, что вы об этом скажете?
Я был так потрясен, что не сразу нашелся.
– Невозможно! Такой известный человек, как Блент!
– Кто знает? – пожал плечами Пуаро. – Во всяком случае, это человек с воображением. Хотя, признаюсь, мне трудно представить себе его в роли шантажиста. Но есть еще возможность, о которой вы ни разу не подумали, мой друг.
– Какая же?
– Камин. Экройд мог сам уничтожить письмо после вашего ухода.
– Едва ли, – медленно сказал я, – хотя, конечно, не исключено.
Он мог передумать.
Мы поравнялись с моим домом, и я, желая доставить удовольствие Каролине, внезапно решил пригласить Пуаро разделить с нами трапезу. Однако женщинам угодить трудно. Оказалось, что у нас на двоих две бараньи отбивные (прислуга наслаждается требухой с луком). Две же отбивные на троих могут вызвать замешательство.
Впрочем, Каролину смутить трудно.
