И я наконец понял, что вы ничего не знаете ни об убийстве, ни о моем преследовании, а то, что вы взяли машину, – просто взбалмошный поступок, вот и все. По бумагам машина числилась за фирмой Коба, сокращенно МРК. Этого вы наверняка не поняли. Не знаю, каким образом вы наткнулись на одну или две вехи, оставленные Анитой предыдущей ночью, но в чем можно было не сомневаться, так это в том, что нападение на вас в туалете станции техобслуживания и несчастье с рукой – для вас загадка. И наверняка сейчас вы всецело поглощены мыслью, как вернуть машину.
Быть может, вы знали, каким неведомым мне способом вы найдете своего сутенера.
Этим, не считая присущего вам мужества, объяснялось то, что там, на холме, вы не потеряли голову.
Из телефонной кабины гостиницы я позвонил Аните. Она совсем раскисла.
Она открытым текстом сказала мне – а ведь нас могла слышать любая телефонистка, – что лучше признаться в убийстве и отдать себя в руки полиции. Я как мог уговаривал ее мужаться. Я уверял ее, что у меня есть еще одна идея, что все устроится.
Я слышал голосок Мишель, она спрашивала:
«Это папуля? Это папа?» Я пообещал Аните, что завтра буду с ними в Женеве."
"В десять часов я стоял напротив дома 10 по улице Канебьер. Через полчаса я шел за вами и вашим прохвостом, решив во что бы то ни стало докопаться, что же вы замышляете. Я понял только одно – вы оба знаете, что в багажнике «тендерберда» лежит труп. Я ожидал увидеть вас одну, без машины, даже предполагал, что вы не придете вообще – ведь он не знал о вашей записке на холме.
И уж совсем я был ошеломлен, когда увидел, как вы возвращаетесь на Канебьер: он опять обнимал вас за плечи. Свою машину я оставил на соседней улице. Когда я увидел вас обоих около «тендерберда», я быстро помчался к ней и, конечно, потерял вас из виду – на сей раз окончательно.
Я наугад поездил немного по городу. Не потому, что рассчитывал напасть на ваш след, нет. Просто так. Перед моим мысленным взором встали вы, встревоженная, с забинтованной рукой, в белом муслиновом платье, с накинутым на плечи мужским пиджаком.
Только потом до меня дошло, почему вы до сих пор не заявили в полицию о своем открытии: машина не принадлежала вам и вы ее угнали без моего ведома. Постепенно я сумел поставить себя на ваше место. И тогда я сказал себе, что сегодня вечером или в крайнем случае завтра вы позвоните в Женеву и попросите у нас помощи. У вас был еще один выход – избавиться от трупа, не пытаясь выяснить, кто засунул его в багажник.
