Мне казалось, что у меня сейчас лопнет голова. Переложив труп и ружье, я под стрекот цикад отвел свою машину за поворот и развернулся. Я решил, что после прогулки на свежем воздухе вы поедете в Марсель, вышел из машины и стал поджидать вас на обочине. Одно мгновение я даже готов был убить вас обоих любым способом, хотя бы ударом кулака, и тем самым вконец запутать следователей. Но потом я понял, что в таком случае они обязательно будут разыскивать убийцу и нападут на мой след.
И вдруг я увидел, что ваш приятель сел в машину один, тоже развернул ее в сторону Марселя и, раскрыв ваш чемодан, швырнул его на обочину.
Таким образом я снова потерял вас. И вот «тендерберд», в котором находился груз, подобный бомбе, уезжал от меня, а вы оставались где–то на холме. Я никак не мог сообразить, что важнее – найти вас или следовать за «тендербердом».
Я решил, что, так как вы без машины, мне легче будет разыскать потом вас, чем машину. И я пустился вслед за парнем к автостраде, которая вела на Марсель. И вот тут–то он развил такую скорость, что моему «ситроену» это оказалось не под силу, и он все дальше и дальше уходил от меня.
Но я упорно преследовал его. Я понимал, что он угоняет машину. При въезде в город он исчез. В этом месте движение идет по карусели. Несколько раз, увлекаемый потоком машин, я объехал площадь, рискуя обратить на себя внимание регулировщика, который стоял на повороте с автострады. Наконец я решил вернуться обратно. Усталость парализовала мои мысли, мою волю, я действовал наугад, глупо. Я подумал: «Она должна быть в таком же состоянии, как я, и я найду ее на том же месте, в полной растерянности.
Ее я прикончу, а что касается этого сукина сына и «тендерберда», то, что бы ни произошло, черт с ними».
Но опять оказалось, что я плохо знаю вас. Дани. Я нашел на холме только вашу записку, несколько слов, нацарапанных правой рукой: «Сегодня в десять вечера у дома 10 на улице Канебьер». У меня хотя бы оставалась надежда найти вас. Я разорвал бумажку и не спеша поехал в Марсель. Я думал о вас.
Мне казалось, что я начинаю понимать ход ваших непонятных поступков, но пока еще довольно туманно, мне надо выспаться, и тогда я окончательно все разгадаю. Я снял номер в гостинице у вокзала Сен–Шарль. Не раздеваясь, я бросился в постель и уснул как убитый.
Меня разбудили, как я попросил, вечером, в начале десятого.
Я заказал в номер ужин и принял ванну. Лицо у меня заросло черной щетиной, рубашка была совершенно грязная, но я отдохнул, и голова моя прояснилась.
