И уговаривал себя, что, в конце концов, не может он отвечать за всех и ему не в чем упрекнуть себя.
А если уж она мечтает закончить свою жизнь с портретом в газете, то, наверное, где–нибудь на ее пути, на автостраде № 6 или № 7, найдется какой–нибудь более упрямый его коллега, который помешает ей это сделать.
После пятнадцати лет службы Нарди верил, пожалуй, лишь в одно–единственное достоинство полицейских, верил свято, как в Евангелие: их много. И все они один упрямее другого.
Включив дальний свет, она неслась по автостраде, и в то же время ей словно бы снился сон.
Сон как сон. Такие сны ей снились много раз и дома: проснувшись, о них и не вспоминаешь. А сейчас она знала, что ей даже не предстоит проснуться в своей комнате. Впрочем, она и не спала уже. А сон, что она видела, был чей–то чужой сон.
Разве так не бывает: ты делаешь всего один шаг, самый обыкновенный, такой же, как и все твои шаги в жизни, и вдруг, незаметно для себя, переступаешь границу действительности, ты остаешься самой собой, живой, бодрствующей, но в то же время оказываешься в чьем–то сну, предположим, своей соседки по приютской спальне? И ты все идешь и идешь, уверенная, что ты пленница этого совершенно нелепого мира, хотя и точной копии настоящего, но ужасного тем, что в любую минуту он может улетучиться из головы твоей подружки, и ты исчезнешь вместе с ним.
Так же как во сне, где причины, побудившие тебя действовать, меняются по мере развития событий, так и Дани уже не знала, почему она в ночи мчится по этой автостраде.
Ты входишь в комнату–щелк! – нажимаешь кнопку, и на экранчике появляется рыбачья деревушка, но Матушка здесь, и ты пришла к ней признаться, что предала тогда Аниту, но никак не можешь найти нужные слова, потому что вся эта история непристойна, и тогда ты бьешь и бьешь Матушку, но это уже не она, а другая старая женщина, к которой ты приехала, чтобы забрать свое белое пальто, и дальше все в том же духе."
"Сейчас ей ясно одно: нужно попасть в гостиницу, где она якобы уже была, причем попасть в нее до того, как там скажут жандарму, что она у них не останавливалась.
Или наоборот, что останавливалась. Говорят, когда человек сходит с ума, ему кажется, что сумасшедшие–те, кто его окружает. Видно, так оно и есть. Она сошла с ума.
После Арне–ле–Дюк она нагнала длинную вереницу грузовиков, которые медленно тянулись друг за другом. Ей пришлось бесконечно долго тащиться за ними, пока не кончился подъем.
