Он был настолько поражен, что женщина одна путешествует ночью, да еще в темноте едет в черных очках (тогда он не догадался, что она близорука и скрывает это), настолько поражен, что лишь в последний момент обратил внимание на повязку на ее левой руке, белевшую в сумраке занимающегося утра.
– Мне больно, – сказала дама. – Дайте мне уехать. Я хочу показаться врачу.
– Минутку, – остановил ее Мануэль. – Простите меня, но вы были у Пако, они это подтвердят. Я сейчас позвоню им.
– Это кафе? – спросила дама.
– Совершенно верно.
– Они тоже спутали.
Наступила тишина. Дама сидела не двигаясь и смотрела на мужчин. Если бы они могли видеть ее глаза, они прочли бы в них упорство, но они не видели их, и Мануэль вдруг окончательно поверил, что у нее не все дома, что она действительно не желает ему зла, просто она ненормальная. И он сказал ей ласковым голосом, удивившим его самого:
– Сегодня утром у вас на руке была повязка, уверяю вас.
– Но сейчас, когда я приехала сюда, у меня же ничего не было!
– Не было? – Мануэль вопросительно посмотрел на мужчин.
Те пожали плечами. – Мы не обратили внимания. Но какое это имеет значение, если я говорю вам, что сегодня утром ваша рука была забинтована.
– Это была не я.
– Ну так зачем же вы снова приехали сюда?
– Не знаю. Я не снова приехала. Не знаю.
По ее щекам опять покатились две слезинки.
– Дайте мне уехать. Я хочу показаться доктору.
– Я сам отвезу вас к доктору, – сказал Мануэль.
– Не трудитесь.
– Я должен знать, что вы там ему наговорите.
Надеюсь, вы не собираетесь причинять мне неприятности?
Она с раздражением мотнула головой: «Да нет же! – и поднялась. На этот раз они отступили.
– Вот вы говорите, будто я спутал, и Пако спутал, и все спутали, – сказал Мануэль. – Я никак не могу понять, чего вы добиваетесь.
– Оставь ее в покое, – вмешался Болю.
Когда они все вышли – впереди она, за нею агент по продаже недвижимости, затем Болю и Мануэль, – они увидели, что у бензоколонок собралось много машин. Миэтта, которая никогда не была слишком расторопной, буквально разрывалась между ними.
Девочка играла с детьми на куче песка у шоссе. Увидев, что Мануэль садится вместе с дамой из Парижа в свой старый «фрегат», она, размахивая ручками, подбежала к нему. Личико у нее было в песке.
– Иди играй, – сказал ей Мануэль. – Я только съезжу в деревню и скоро вернусь.
Но девочка не ушла, а молча стояла у дверцы машины, пока он прогревал мотор. Она не спускала глаз с дамы, сидевшей рядом с Мануэлем.
