Когда он вышел, у нее было такое же выражение лица, как и сейчас: спокойное, но одновременно настороженное, напряженное – казалось, чуть тронь ее, и она заплачет, – и в то же время всем своим видом она как бы говорила: «Попробуйте–ка троньте, я себя в обиду не дам».
Через свои темные очки она смотрела, как он засовывает полы своей пижамной куртки в брюки. Мануэль сказал ей: «Извините. Сколько вам налить?» Он думал, что ей нужен бензин, но она коротко объяснила, что не в порядке задние фонари и что она вернется за машиной через полчаса.
Она взяла с сиденья белое летнее пальто и ушла.
– Вы принимаете меня за кого–то другого, – возразила дама. – Я была в Париже.
– Вот тебе и на! – сказал Мануэль. – Ни за кого другого, кроме как за вас!
– Вы могли спутать машины.
– Если уж я чинил машину, я ее не спутаю ни с какой другой, даже если они похожи как близнецы. Мадам, это вы принимаете Мануэля за кого–то другого. Больше того, могу вам сказать, что, закрепляя провода, я сменил винты и сейчас там стоят винты Мануэля, можете проверить.
Сказав это, он резко повернулся и направился к двери, но Болю удержал его за руку.
– Но ты ведь где–нибудь записал, что произвел ремонт?
– Знаешь, некогда мне заниматься всякой писаниной, – ответил Мануэль. И добавил, желая быть до конца честным:
– Сам понимаешь, стану я записывать два жалких винтика, чтобы Феррант заработал еще и на них!
Феррант был сборщиком налогов, жил в той же деревне, и по вечерам они вместе пили аперитив.
Будь он сейчас здесь, Мануэль сказал бы то же самое и при нем.
– Но ей–то я дал бумажку.
– Квитанцию?
– Да вроде того. Листок из записной книжки, но со штампом, все как полагается."
"Она смотрела то на Болю, то на Мануэля, поддерживая правой рукой свою вздувшуюся ладонь. Наверное, ей было больно. Не видя ее глаз, трудно было понять, что она думает и чувствует.
– Во всяком случае, есть один человек, который может это подтвердить.
– Если она хочет доставить вам неприятности, – сказал агент, – то ни ваша жена, ни дочь не могут выступить свидетелями.
– Оставьте мою дочь в покое, на черта мне еще ее впутывать в эту историю. Я говорю о Пако.
Пако были владельцами одного из деревенских кафе. У них обычно завтракали дорожные рабочие с шоссе на Оксер, и мать с невесткой вставали рано, чтобы обслужить их. Туда Мануэль и послал даму в белом костюме, когда она спросила, где можно перекусить в такое время.
