Мегрэ, издали наблюдавший за ним, заметил, что у него над верхней губой выступили капельки пота. В эту минуту Кларк немного напоминал боксера, который получил сокрушительный удар, но в силу инерции еще держится на ногах и безотчетно ищет, за что ухватиться, прежде чем рухнуть всем своим обмякшим телом. В кабинете стояла глубокая тишина, слышно было, как в соседней комнате стрекочет пишущая машинка.
Кларк все не шевелился. Он сидел в своем углу и, упершись локтями в колени, уткнув подбородок в ладони, пристально смотрел на квадратные носки своих ботинок.
Долго царило томительное молчание, потом он глухо проворчал:
— Well!.. Well!..
Мегрэ шепотом спросил переводчика:
— Что он говорит?
— «Так!.. Так!..»
Для приличия следователь делал вид, что перебирает бумаги. Дым от трубки Мегрэ медленно расплывался в воздухе и как будто вытягивался в сторону лампы, единственного источника света.
— Well…
Несомненно, мыслями американец был далеко. Бог весть куда они привели его. Наконец он зашевелился. Каждый задавался вопросом, что Кларк сейчас сделает. Он вытащил из кармана массивный золотой портсигар, открыл его, достал сигарету; потом портсигар, сухо щелкнув, закрылся. Американец повернулся к переводчику:
— Please…
Ему понадобились спички. Переводчик не курил.
Коробку спичек протянул комиссар. Кларк, беря ее, поднял голову и посмотрел на Мегрэ долгим многозначительным взглядом.
Наконец американец выпрямился и встал. Должно быть, он чувствовал себя опустошенным, и даже немного пошатывался… Но он был спокоен. Черты лица вновь стали неподвижны. Прежде всего он задал вопрос. Следователь посмотрел на Мегрэ, словно выжидал, какой ответ он даст.
— Мистер Кларк спрашивает, можно ли ему оставить письмо у себя.
— Лучше будет, если письмо сначала сфотографируют. Это можно сделать за несколько минут. Надо только отнести его наверх, в отдел криминалистики.
Кларку перевели. Он, по–видимому, понял и, подчинившись, протянул письмо секретарю, который и унес документ. Затем американец снова заговорил. Слушателям ужасно досадно было, что они ничего не понимают.
