— Если догадка моя верна, то времени мало, — начал он. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Тиме Перкинсе, об этом экзамене.
Пряча лицо в ладонях, Филдинг кивнул.
— Его ведь ожидал провал, не так ли? Провал и оставление на второй год — вернее, исключение. (Филдинг молчал.) После экзамена в тот день Роуд вручил ему портфель с работами и велел занести к вам. Роуд оставался дежурить в церкви, оттуда он, не заход я домой, шел в гости к вам, а потом намеревался еще поздно вечером править работы.
Филдинг отнял руки от лица, откинулся в кресле, запрокинув свою большую голову, не открывая глаз.
Смайли продолжал:
— Перкинс ушел домой в корпус, занес вам перед вечером портфель, доверенный ему Роудом. Перкинс ведь, в конце концов, был корпусной староста, лицо доверенное… Отдал вам портфель, и вы спросили, справился ли он с работой.
— Он заплакал, — неожиданно проговорил Филдинг. — Навзрыд, как только дети могут.
— И, расплакавшись, признался вам, что сплутовал? Что подглядел дома верные ответы и дописал? А назавтра, узнав об убийстве Стеллы Роуд, он вспомнил, что видел в портфеле еще кое–что?
— Нет! — вскричал Филдинг, резко поднявшись.
— Пойми те, Тим не стал бы жульничать даже для спасения своей жизни! В том–то и вся соль и вся проклятая ирония. Жульничал не он еовсе. Дописал за него — я!
— Но это невозможно же! У вас же почерк другой!
— Писано было шариковой ручкой. Там одни формулы и схемы. Когда он отдал мне портфель, ушел, я посмотрел его работу. Полнейший мрак — он сделал только два пункта из семи.
И я дописал за него. Списал просто ответы из учебника синей шариковой ручкой. Мы все такими пишем. Они продаются здесь в лавке. Я, как мог, скопировал его почерк. Всего строчки три цифр. А остальное схемы.
— Значит, не он, а вы открыли портфель? Не он, а вы увидели…"
"— Да, да. Говорю же вам — не Тим, а я! Тим и для спасения жизни не способен обмануть! Но расплачиваться пришлось Тиму… Когда объявили оценки, Тим понял, должно быть, что тут что–то нетак. Ведь он отвечал лишь на два вопроса из семи, а оценили в шестьдесят один балл.
Но больше он не знал ничего, ни–че–го!
Долго оба молчали. Филдинг высился над Смайли, торжествуя, что снял с себя тяжесть тайны, а Смайли глядел куда–то мимо, напряженно–сосредоточенно сведя брови. Наконец Смайли проговорил:
— И, услышав об убийстве Стеллы, вы поняли, конечно, чьих это рук дело?
— Да, — ответил Филдинг. — Я понял, что убил ее Роуд.
Филдинг налил себе коньяку и гостю налил.
