Можно предположить, что она вышла из гостиной на звонок или на стук, открыла парадное и тут же ее свалили ударом и поволокли в теплицу. Наружная дверь теплицы была, видите, незаперта.
— Так… Но странно ведь, что убийце это обстоятельство было известно.
— Возможно, что он спрятался там заранее, по следам нельзя судить об этом наверняка. На убийце были резиновые сапоги размера 15. По расстоянию между следами ног в саду, по шагу то есть, можно дать ему футов шесть роста. Приволок в теплицу и тут–то, видимо, принялся молотить, в основном, по голове.
В теплице много фонтанирующей, как мы говорим, крови, которая хлещет из рассеченной артерии. Такая кровь отмечена только в теплице.
— А на муже ее следов не отмечено?
— О муже я пока скажу коротко: нет, не отмечено. — И, помолчав немного, Ригби продолжал: — Да, так я упомянул про следы ног — следы были. Убийца прошел к дому через сад. А откуда он взялся и куда потом делся, одному богу известно. Уходящих–то следов резиновых сапог не обнаружено.
От дома ведущих следов — ни–ни. Понятно, он мог пройти по дорожке к воротам, и следы эти потом затоптались — сколько ведь хождения было по этой дорожке туда и назад до утра. Но все же не думаю, чтоб их могли так начисто втоптать. — Инспектор бросил взгляд на Смайли, затем сказал: — Вещичку он одну оставил после себя в теплице, — старый суконный пояс, темно–синий, от пальто, причем дешевого по виду. Это нами сейчас расследуется.
— Что, ограбил он ее или?.
.
— Никаких следов насилия. С шеи у нее исчезла нитка зеленых бус, и вроде бы пытался снять кольца с руки, но они слишком туго сидели на пальце.
Ригби помолчал.
— Сами понимаете, мы связались со всеми концами округи на предмет высокого роста мужчин в синих пальто и резиновых сапогах. Но, насколько мне известно, ни у кого из них нет крыльев или семимильных сапог, чтобы перелететь от теплицы на дорогу.
Разговор прервался — младший полицейский внес чай на подносе. Поставив поднос на стол, он покосился на Смайли и решил, что разливать чай — инспектору.
Повернул чайник ручкой к Ригби и удалился. Смайли позабавил этот контраст: огромные ручищи полицейского — и чайное ситечко, сервиз, белейшая салфетка на подносе. Ригби разлил чай, выпили молча. Что–то есть в этом Ригби сокрушающе компетентное, подумал Смайли. Сама даже ординарность инспектора и его кабинета как бы подчеркивает спайку Ригби с обществом, им охраняемым.
