Хотя, конечно, для англичанина он очень красив, как греческий бог, по выражению ваших великосветских романисток. Нет, в этом юноше есть что–то непонятное для меня.
Последние слова были сказаны задумчивым тоном и произвели на меня какое–то странное впечатление. Порротт словно бы взвешивал этого мальчика, исходя из чего–то мне неизвестного. В этот момент сестра окликнула меня, и я ушел под этим впечатлением.
Каролина была в шляпке и, видимо, только что вернулась с прогулки. Она начала без предисловий:
– Я встретила мистера Экройда.
– Ну и? – спросил я.
– Разумеется, остановилась перекинуться словом, но он спешил. (Без сомнения, встреча с Каролиной для Экройда была столь же неприятна, как и с мисс Ганнет. Даже, пожалуй, неприятнее, потому что от Каролины труднее отделаться.) Я его сразу спросила о Ральфе. Он очень удивился – он не знал, что мальчик здесь. Он даже сказал, что я, верно, ошиблась. Я, представляешь!
– Смешно, – сказал я, – он должен бы лучше знать тебя.
– Тогда он сказал мне, что Ральф и Флора помолвлены.
– Я знаю, – перебил я со скромной гордостью.
– От кого?
– От нашего соседа.
Каролина, видимо, заколебалась, точно шарик рулетки между двумя номерами, но тут же преодолела искушение:
– Я сказала мистеру Экройду, что Ральф остановился в «Трех кабанах».
– Каролина, – сказал я, – тебе никогда не приходило в голову, что твоя манера все рассказывать может наделать много бед?
– Чепуха! – сказала моя сестра. – Люди должны все знать. Я считаю, что это мой долг.
Мистер Экройд был мне очень благодарен.
– Ну–у, – произнес я, за неимением ничего лучшего.
– Он, по–моему, пошел прямо в «Три кабана», но Ральфа там не нашел.
– Неужели?
– Да, потому что, когда я возвращалась лесом…
– Лесом? – удивился я.
Каролине хватило совести покраснеть.
– Такой чудесный день! Я решила прогуляться. Леса так прекрасны в их осеннем уборе!
Каролина не любит леса в любом уборе, считая, что там сыро и на голову сыплется всякая дрянь. Нет, в лес ее завлек инстинкт мангусты: это единственное место в Кингз–Эбботе, где можно поговорить с кем–нибудь, не боясь чужих ушей.
Лес, кстати, граничит с «Папоротниками».
– Ну, словом, я шла лесом и услышала голоса… – Каролина умолкла.
– Ну?"
"– Один я сразу узнала – это был голос Ральфа Пейтена, а второй был женский. Конечно, я не собиралась подслушивать…
– Конечно, – вставил я саркастически.
– Но что мне было делать? – продолжала Каролина, не заметив моего сарказма.
