— сквозь накатывающие волны боли, как сквозь вату слышал и не понимал уже слова громилы Алекс и видел, но не воспринимал его расширяющиеся от изумления глаза.
А потом мощный и тяжелый дубовый стол, стоящий между ними, отлетел в сторону как пушинка. Алекс неуловимым движением левой руки ухватил громилу за горло, и словно тот ничего не весил, приподнял его и припечатал к полу, защитный огненный щит слетел с громилы в одно мгновение. Кромка клинка Ножа охотника в его правой руке засветилась от магической энергии.
— Я все же целитель, и бабушка Марна просила меня, лишать жизни людей только в случае крайней необходимости.
Даже таких никчемных, как ты. — хриплым, неестественным голосом проговорил Алекс, глядя в глаза громиле. — Я говорю тебе только один раз, и тоже больше не буду повторять. В следующий раз я тебя просто убью, если увижу.
Алекс выполнил обездвиживающее и усыпляющее заклинания и сознание громилы погасло. Затем он поднялся на ноги, мутным взглядом осмотрел заведение, на автомате убрал Нож охотника в ножны, и нетвердой походкой направился во внутренние помещения кондитерской.
Он практически не помнил, как открыл дверь черного хода во двор, и как вошел в свое жилье. Сил хватило только, чтобы добраться до дивана на первом этаже, потом наступила тьма.
Кондитерская на улице Малая черемуховая. Малыш Билли
Он не понимал, зачем отправили именно его. Это было слишком простое и легкое задание для него, просто поговорить и напугать какого-то мальчишку, обычного мастера-целителя, за которым даже никто не стоит.
Не его уровень, он все-таки боевой маг, младший магистр, да и репутацию имел соответствующую, хотя и неоднозначную, но спорить он не стал, решил, что там наверху виднее.
Подбирать место, время и разыскивать клиента, ему не пришлось, его подвезли безликие и неприметные работники компании, указали дверь заведения и описали мальчишку.
Действительно мальчишка, смазливый, тощий ботаник-целитель, словно у ребенка конфету отобрать, он бы даже мог испытать некоторое неудобство от подобного задания и некую… неловкость что ли, если бы у него присутствовали подобные чувства, но их не было, а работа, есть работа.
Первый раз он понял, вернее даже почувствовал своим звериным чутьем, не раз спасавшим его, что что-то идет не так, когда мальчишка совсем не испугался ни его, ни его угроз. Он уже давно привык, что люди его боятся и опасаются, даже если он не проявлял никакой агрессии, а тут от мальчишки веяло только чувством досады и неким сожалением.
