— Андрей крикнул ему прямо в ухо и указал пальцем на выход.
Гущин понял по жесту, что может идти и держась за голову, шатаясь, медленно вышел из кабинета.
— Следующий.
— Гражданин начальник, осужденный Дыдин Яков Викторович…
— Хватит. Осужденный Дыдин в разговоре употребил жаргонные слова: «эх сейчас бы мне баян, а то скучно сидеть». Ты наркоман что ли?
— Никак нет гражданин начальник. Я музыкант, баянист.
— Баян по фене, если ты не знаешь — это шприц с наркотиками. Значит говоришь тебе скучно сидеть у нас?
— Да я гражданин начальник имел в виду, что хочу в музыкальной самодеятельности участвовать.
Я на баяне умею хорошо играть.
— А мне кажется, что ты сука уколоться хочешь наркотиками. Здесь про самодеятельность ничего не написано, только про жаргонные слова, понятно?
— Гражданин начальник дайте мне баян и сами увидите, что я музыкант.
— Ты, пидор хочешь, чтобы я тебе наркотики принёс? Сейчас будут. Сейчас я тебе баян в жопу вставлю, будешь пердеть, как по нотам, музыкант. Держи скотина, получай.
Андрей что есть силы стал бить дубинкой Дыдина.
По спине, по голове, по рукам, по жопе, пока тот не упал на пол. Андрей не остановился на этом и продолжил дальше его лупить пока сам не устал.
— За что гражданин начальник? — всхлипывая спросил Дыдин лёжа в углу. — Я же ничего не сделал. Я просто музыку люблю.
— Ты за что сидишь?
— Подрался. За девушку заступился, а меня посадили. Она того парня оказывается больше любила.
— Вот за то, что я тоже кого-то больше люблю чем вас, зэчье ебаное. Понятно?
— Так точно.
— А теперь бегом отсюда, пока я тебе баян твой плашмя в жопу не вставил. Бегом я сказал.
Дыдин собрался с силами и быстрее, сшибая на ходу косяки дверей, зигзагами выбежал из кабинета.
— Разрешите, гражданин начальник? — спросил следующий осужденный.
— Нет. Ждите. После обеда продолжим. — ответил Андрей и ушёл за зону на обед.
Отобедав, Андрей продолжил заниматься профилактикой нарушений среди осужденных. Воспитание осужденных приносило ему удовольствие. Плюсом было ещё то, что не нужно лишний раз ходить в спортзал и тренироваться на мёртвой груше.
Эффект не тот, в отличие от настоящего живого мяса.
ИК-50. Француз
Бобышкин лежал на диване и смотрел телевизор в своём кабинете. Он думал от том, что хорошо быть старшим опером. Большие возможности, власть, двигаешься всегда по зелёной. Ты можешь любого шмонать, а тебя никто. Открылась дверь и забежал взъерошенный дневальный.
— Адамович, позвони начальнику оперчасти, он срочно ищет тебя.
