Калугин висел и думал о том, что ему делать? Что предпринять, чтобы от него отстали? Может действительно начать стучать? Когда его ночью насиловали в камере ведь никто даже ничего не крикнул. В карантине тоже никто не спросил кто он и что он. Да и в отряде тоже. Каждый был сам за себя. Так если всем на меня похуй, тогда зачем мне страдать? Меня насилуют, пытают, бьют, меня убьют и никому до этого нет дела. Это же моя жизнь, если её так можно назвать, но жизнь. В этой зоне и так все стучат друг на друга. Зона стукачей и маньяков, как среди зэков, так и среди мусоров.
Я калекой отсюда выйду по концу срока. Они хотят, чтобы я стучал, значит я буду стучать. Что я сказку им не расскажу, что ли, что они лучше цветных мусоров? Да если бы меня за каждую кражу садили, я бы уже лет сто отсидел.
— Ну что Калугин, как себя чувствуешь? — спросил пришедший с перекура Шмаров.
— Гражданин начальник, я буду стучать, слово даю. Дайте ручку и бумагу. Я буду писать про всё, что знаю. — сходу заявил Калугин Шмарову.
— Вот те раз.
— удивился Шмаров. — Наверно, как прошлый раз думаешь меня прокатить? Э-э не, так уже не получиться.
— Гнездилов, сосед мой по шконке, общался с каким-то зэком. Я его лицо не видел, но они говорили, что неплохо бы выйти в промзону. Там типа свободы больше и много мест, где можно прятать запреты, не то, чтобы в жилке.
— Так, поподробнее. — сразу заинтересовался Шмаров. — Какие запреты?
— Карты. Он говорил, что там больше возможностей поиграть в карты.
— Вот сука, я так и думал про этого Гнездилова.
Отвяжите его, сейчас всё это мне напишешь. Вторая рука у тебя может писать.
Калугина отстегнули, дали ручку и бумагу и посадили за стол. Он всё написал, что ему было известно о Гнездилове и картах.
— Совсем другое дело! Отсидишь до конца изолятор и пойдёшь в отряд. Будешь смотреть за Гнездиловым и за другими тоже. Понял?
— Понял. — ответил Калугин и про себя подумал, что про Гнездилова и карты он придумал только что, а ему поверили. Нет, надо подождать, пока его не выпустят из изолятора и тут же ляпнул.
— А ещё завхоз отряда Кузьмин говорил, что ночью, он главный кум в отряде. Он решает кому и как жить.
— Я в отряде главный кум. — возмутился Шмаров. — Я, а не завхоз. Я решаю, как кому жить в отряде. А он с чего так базарил?
— Сигареты, когда с петухов собирал, типа в штаб надо отдать.
— С петухов? Ты не перепутал?
— Отвечаю. Вы мне работу дайте, я ещё много чего узнать могу. Он двух петухов бил в сортире, а я срал сидел в это время.
