— Интересно, а… — и тут Пливашов услышал, как из дальней комнаты до него доносятся стоны, охи и вздохи на немецком языке. — Не понял. Это что за звуки?
Он прошёл дальше и увидел, что осужденные смотрят видеофильм порнографического содержания. Прапорщик, находящийся в СУСе, это видел и не принял мер по изъятию запрещённого предмета. Пливашов начал требовать прекратить просмотр видеофильма и доводить до всех правила внутреннего распорядка. В ответ от осужденных он услышал то, чего не слышал никогда в жизни.
— Начальник, ты наверно рамсы попутал.
Мы не хотим дрочить без порнухи, что мы быдло что ли? — в один голос сказали осужденные проверяющему. — Нам что принесли, то мы и смотрим!
Возмущению Пливашова не было предела. Он зашёл во внутрь, выключил телевизор и забрал кассету. Зэки охренели от такой дерзости проверяющего. Они потребовали вернуть кассету, но в ответ получили отказ. После этого к Пливашову вплотную подошёл осужденный Мальгин по кличке Сухарь. Он же смотрящий за строгими условиями и когда-то хороший рукопашник.
— Или ты вернёшь кассету, или мы сейчас начнём резаться. Устроим такой бунт, что тебе мало не покажется."
"— Это мы ещё посмотрим. — ответил Пливашов. — За нарушение закона вы все будете наказаны.
— Хорошо, посмотрим. — сказал Мальгин.
Под крики зэков началась словесная ссора между Пливашовым и Мальгиным. Закон против понятий. Прапорщик с помощником дежурного стояли в стороне и наблюдали эту картину. В итоге помощник не выдержал и сказал по рации, чтобы в СУС позвали опера.
Запахло жареным.
Вскоре пришёл Бобышкин и попытался поговорить с Пливашовым, но безрезультатно. Он упёрся, как баран в новые ворота. Зэки, понимая, что Бобышкин не сумел договориться с проверяющим, выставили ультиматум. Они дали десять минут на возврат кассеты.
— Время пошло. — демонстративно сказал Мальгин Пливашову.
Бобышкин, не теряя времени, позвонил начальнику оперативного отдела и доложил о проверяющем капитане Пливашове. Он довёл обстановку, которая может через десять минут выйти из-под контроля.
Воронов ответил, если порежутся, то будет виноват проверяющий. До него всё тихо было. Он знает, как об этом доложить начальнику колонии, который в свою очередь обязательно сейчас позвонит генералу Саросову. Бобышкин вернулся к Пливашову, который в это время требовал от осужденных письменные объяснения за нарушение режима содержания. Зэки в ответ молча разбирали одноразовые бритвенные станки и вынимали из них лезвия.
