— Только помойте их хорошо. — сказал Васильев. — Запылились уже от редкого применения.
— Василий Васильевич. — спросил дневальный. — Вы наверно в ШИЗО собрались идти? Этого семьянина пытать будете?
— Да. Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда голодуют без оснований. Это плохо влияет на оперативную обстановку в колонии.
Васильев взял сумку с инструментами и пошёл в ШИЗО. Его встретил младший инспектор и улыбнулся, увидев знакомую сумку.
— Бунтовщика пытать будем? — спросил младший инспектор. — Я помогу, если что, Василий Васильевич.
Ох люблю я это дело.
— Конечно поможешь, куда без вас.
Васильев начал доставать из сумки специальные инструменты для пыток незаконно голодующих. Нож, кухонная электрическая плитка, самодельный маленький вентилятор, сковорода, ложка, растительное масло, лук, чеснок, хлеб и конечно сало. Вкусное сало с мясной прослойкой и горошинами чёрного перца, укропом и листочком лаврового листа.
— Поехали. — сказал Васильев. — Будет ему и прокурор, и адвокат, и представители ЗАГСа.
В коридоре переда камерой бунтовщика Лозоплётова поставили стул, а на него плитку. Всё красиво покрошили в сковороду, налили немного масла и включили плитку в розетку. Началась первая стадия пытки.
— Кормушку открывать Василий Васильевич? — спросил младший инспектор.
— Рано ещё. Сейчас шкворчать начнёт, тогда и откроем.
На сковороде за шкворчало.
— Теперь открывай и включай вентилятор. — распорядился Васильев.
Аромат жареного сала с луком и чесноком был направлен вентилятором в камеру Лозоплётова сквозь маленькую кормушку.
Через одну минуту запах начал делать своё коварное и беспощадное дело. Это была пытка с проникновением в мозг человека. Через пятнадцать минут младший инспектор и дневальный ШИЗО начали вторую стадию пытки. Они неторопливо начали есть кусочки сала. При этом громко чмокали и нахваливали его вкус, чтобы слышал весь изолятор.
— Василий Васильевич. — донёсся голос из третьей камеры. — Это Акунишвили. А я так и понял, что это Вы пришли. Василий Васильевич, мы же не голодуем, нас зачем мытарить? Весь изолятор уже слюной брызжет.
— А я что сделаю? Вы этому идиоту не объяснили, что голодовка не обоснованная и поддерживать его не стали.
— А за что его поддерживать? Слышь, дебил, я из изолятора выйду, я тебе устрою в зоне. Ты что творишь сволочь? — громко крикнул Акунишвили в адрес Лозоплётова.
— Акунишвили, не выражайся. — сделал замечание Васильев.
— Василий Васильевич, посадите меня к нему в камеру на пять минут.
