— Ну рассказывай, как дела? — начал разговор Васильев с обычных плановых вопросов. — Что привёз с собой? Статьи, долги, проблемы. Кто по тюремной жизни?
— Убийство совершил. — начал рассказывать осужденный Ширеметьев. — Жену убил.
— За что убил? При каких обстоятельствах?
— Она была сначала нормальной бабой. Её батя держал ларёк, а я тогда был видным парнем на деревне. Это всяко всё из-за ларька. Мы жили не тужили, двое детей родили. Шли годы, а она не менялась. Как-то раз она сказала, что будет подавать на развод, так как я много пью.
Я за это разбил ей морду, и приехавшему к нам её отцу тоже разбил. Так было только в те дни, когда она мне нервы трепала. В остальные дни я её пальцем не трогал, слово даю, гражданин начальник. Шли годы, дочь тринадцать лет и сын восемь лет, учатся в школе на четвёрки и пятёрки, все в меня, однозначно. Я немного выпивал, но не каждый день. Во вторник и четверг я не пил принципиально. В понедельник однозначно опохмел, а в четверг надо перед выходными организму отдохнуть. С временем наши отношения ухудшились.
Она стала мне часто говорить, что надо бросать пить и опять подала на развод. Она нормальная баба, но как она могла тварь так со мной поступить?
— Как именно? — спросил Васильев, внимательно слушая эту трагедию.
— Прихожу я в ларёк, а её там нет. Батя её сидит на кассе, я спрашиваю, а где Светка? Он говорит, что в школу пошла по делам. Я в школу, а её там нет и не было. Я по всему селу давай искать. А она значит под Ходорёнком лежит в бане, трахаются сволочи.
С него какой спрос, сучка не захочет, кобель не вскочит. Я дождался пока она оденется и говорю пойдём домой. Она мне там орёт всякую фигню, про то, что секса три года не видела и какая она несчастная. Типа я про детей забыл ну и так далее, не суть, суть в песок.
— Ну-у? — Васильев уже не выдержал. — Как у тебя статья за убийство образовалась? Времени нет, ещё весь этап впереди. Давай быстрее.
— Я же не зря первый парень на деревне был, кому скотину колоть, так меня все зовут. Я ей отрезал голову, взял её за волосы и пошёл домой.
Положил голову в самую большую чашку и поставил на стол. Собрал детей на кухне за столом и говорю, смотрите, дети, ваша мамка тварь какая, нашла другого папку.
У Васильева подкатило к горлу, но работа есть работа. Он вызвал дежурного и распорядился Ширеметьева отсадить пока отдельно. У него уже не было особого желания дальше общаться с зэками, но служебные обязанности никто не отменял.
— Следующий. — крикнул Васильев сквозь дверь.
