Она связалась с компанией детей из неблагополучных семей, остригла русые косы, выкрасила оставшийся «ежик» в черный цвет, проколола губу, ноздрю, пупок, обвесилась цепями, сильно напоминавшими те, на которых деревенские жители держат здоровенных дворовых полканов, начала курить и ругаться матом. Где домашний ребенок, посещавший частную гимназию, нашел неподходящих друзей? Нет ответа на вопрос.
Мать понимала, что у нее гормональная буря, поэтому решила не давить на дочку. Вероятно, большинство детских психологов признали бы правоту Юли.
Многие тинейджеры безобразничают из желания насолить «шнуркам», а когда предки говорят что-нибудь вроде: «Красивая у тебя серьга в носу. Может, и мне такую воткнуть?», – тут же вытаскивают «гвоздик».
Но с Кутей такая тактика не сработала. Девочка прогуливала уроки, получала двойки, хамила матери. Юля скрывала от мужа большинство подвигов дочери, а отец, занятый бизнесом, не часто общался с Кутей и полагал, что проблема только в прическе и одежде.
Потом девочка забеременела невесть от кого, и Юля тайком отвезла ее на аборт. Мужу, она по обыкновению, ничего не сказала. Операцию произвели по просьбе Кути. Мать-то ей сказала:
– Если решишь оставить малыша, мы с папой поможем его вырастить, ты можешь всегда на нас рассчитывать.
– Охренела? Не нужен он мне, – высказалась дочурка. – Ненавижу детей! Они только орут и гадят!
А через неделю после аборта Кутя сказала иное:
– А-а-а, у меня из-за тебя депрессия! Ты велела моего ребенка убить! Ненавижу вас всех!
Юля обомлела.
А потом прибежала к Зине, ставшей ее лучшей подругой, расплакалась, рассказала всю правду и про аборт, и про хамство Кути.
– Распустила ты девчонку, – попеняла Калинина, – следовало ее ремнем драть.
– Хотела сохранить с дочкой хорошие отношения, – всхлипывала Юлечка.
– Некоторым людям нужен не мед, а розга, чтобы у них мозги на место встали, – нахмурилась Зинаида. – Заверни гайки, расскажи Андрею правду о дочке.
Но Юля не послушалась совета, опять попыталась уладить дело миром.
А Кутя, почувствовав безнаказанность, перестала учиться, убегала по ночам, тусовалась с компанией себе подобных по подвалам и чердакам.
Во мраке происходящего было лишь одно светлое пятно – у Кути обнаружилась аллергия на любое спиртное, пару раз ей, приложившейся к бутылке, делалось очень плохо. Отвязная девица сообразила, что может умереть, и перестала пить, а к наркотикам она никогда не прикасалась.
