Супруга пояснила: «Она была очень добра ко мне, приносила из дома вкусную еду, приглашала в гости, покупала подарки, вела себя как настоящая мать. Благодаря ей я отлично окончила школу и подготовилась к поступлению в московский вуз. Сейчас эта женщина тяжело заболела, но ее можно вылечить. Моя благодетельница добилась направления в Москву, ей бесплатно проведут операцию, но потом в течение полугода предстоят амбулаторные процедуры. Ни родственников, ни друзей у нее в столице нет, снять даже комнату ей не по карману.
Андрюша, можно, она временно поживет в гостевой избушке?» Конечно, я разрешил. Дал Клаве денег, сказал: «К тебе, сироте, отнеслись по-доброму, не ожидая награды, теперь твоя очередь отплатить тем же. В малый дом я давно не заглядывал, мне там не очень комфортно, сразу Юлию вспоминаю. Сама обустрой помещение так, чтобы твоя гостья была довольна, сделай все по ее вкусу. Но к нам в особняк ее часто не води». Жена оформила помещение, опираясь на понятия провинциальной женщины о красоте.
Я дизайн-проектом не интересовался. Гостья должна была появиться в «Кроте» через два месяца. Ремонт был закончен за день до несчастья. Наверное, Клава пошла закрыть окно – она периодически проветривала помещение, чтобы там не скопился затхлый воздух».
Костин закрыл ноутбук.
– На мой взгляд, спаленка смахивает на бордель.
– Согласна, – кивнула я. – Но рассказ Кутузова все объясняет. Комнату делали для посторонней женщины, хотели ей угодить.
– Кровать с Камасутрой скорей подошла бы озабоченному мужику, чем училке из провинции, – хмыкнул Вовка. – Гостье Кутузовых небось за шестьдесят перевалило."
"– Неужели ты никогда не бывал в домах, где есть золото, бронза, хрусталь и картины с изображениями ангелочков или собачек-кошечек? – удивилась я. – Помнишь кабинет банкира Ребищева? Современный офис в духе минимализма, а на стене портрет хозяина, вернее, копия картины Василия Сурикова «Переход Суворова через Альпы», где вместо лица полководца нарисована физиономия финансиста.
Ирина Леонидовна не говорила, что после трагической гибели Юлии Кутузов перестал пользоваться маленьким коттеджем, но ведь понятно, почему он так поступил: не хотел входить туда, где погибла любимая женщина. А как звали воспитательницу из детдома?
– Ее имя не упомянуто, – с набитым ртом произнес Костин. – Слушай, здесь очень вкусные пирожные.
