Его задача многие годы заключалась в том, чтобы ждать до тех пор, пока огромный горшок не наполнится отходами с верхних этажей, затем вынести его с помощью другого слуги, когда он будет переполнен. Они выносили его через заднюю дверь замка, через поле, на берег реки, куда опорожняли его.
На протяжении всех этих лет он научился хорошо делать свою работу. Его осанка была нарушена до его приезда, потому ношение горшка не могло больше влиять на нее. Разумеется, зловоние отходов было невыносимым, хотя со временем он научился абстрагироваться от него.
Штеффен научил свой разум уходить в другие места, убегать в фантазии, в вымышленные яркие альтернативные миры и убеждал себя в том, что он находится в другом месте. Единственным даром Штеффена в этой жизни было прекрасное воображение – ему не требовалось много времени, чтобы уйти в другой мир. Другим его великим даром было умение наблюдать. Все его недооценивали, но он слышал и видел все. Штеффен впитывал в себя все, как губка. Он был гораздо чувствительнее и проницательнее, чем люди думали.
Вот почему на днях, когда тот кинжал ударился о каменный желоб, упав в горшок, Штеффен был единственным, кто это заметил. Он услышал малейшее отличие во всплеске – что-то упало в воду. Это был металл. Он услышал небольшой лязг, когда предмет осел на дно. Штеффен тут же понял, что что-то не так. Что-то было по-другому. Кто-то бросил что-то в желоб – нечто, чего он не должен был делать. Либо это произошло случайно, либо, что наиболее вероятно, это было сделано нарочно.
Штеффен дождался того момента, когда другие слуги не смотрели на него, после чего украдкой подошел к горшку, зажал нос, закатал один рукав и опустил ее по самое плечо. Он рылся рукой, пока не нашел его. Штеффен был прав – там что-то было. Оно было длинное и металлическое. Схватив предмет, он вытащил его. Еще до того, как он вытащил его на поверхность, Штеффен почувствовал, что у него в руках находится кинжал. Он быстро извлек его, осмотрев и, убедившись в том, что никто не смотрит, завернул кинжал в тряпку и спрятал его за неплотно прижатым к стене кирпичом.
Теперь, когда страсти поутихли, Штеффен оглянулся, убедившись, что никто не смотрит и, почувствовав, что путь свободен, он поспешил к кирпичу, отодвинул его, развернул оружие и начал его рассматривать. Этот кинжал был не похож на те, которые он видел раньше. Определенно, он не принадлежал низшему классу. Это была аристократическая вещь, произведение искусства. Очень ценная и дорогая.
