Субстанция была сладкой и требовала усиленного жевания. Тор не мог от нее оторваться.
По другую сторону от него, счастливо жуя, сидели Элден, О’Коннор и близнецы. Оглянувшись по сторонам, Тор осознал, что Легион разбился на естественные клики. Среди возрастного диапазона от 14 до 19 лет, в Легионе из ста мальчиков было порядком дюжина ребят каждого возраста. Девятнадцатилетние новобранцы едва признавали четырнадцатилетних. Парни каждого возраста, казалось, держались вместе. Глядя на лица девятнадцатилетних собратьев, Тор с трудом мог себе представить, почему они выглядели гораздо старше, словно были взрослыми мужчинами по сравнению с мальчиками его возраста.
Они казались даже слишком взрослыми для того, чтобы все еще быть членами Легиона.
«Они тоже идут?» – спросил Тор Риса. Ему не нужно было уточнять, куда. Этой ночью о Сотне думали все и, казалось, никто не думал и не говорил ни о чем другом.
«Конечно», – ответил Рис. – «Все идут. Без исключений. Каждый возрастной диапазон».
«Единственная разница заключается в том, что когда они вернутся, они покинут Легион», – вмешался Элден.
– «Им скоро исполнится 19. И тогда они закончат обучение».
«А что потом?» – спросил Тор.
«Если они пройдут последнее испытание Сотней», – ответил Рис, – «тогда они предстанут перед королем, который выберет тех, кто станет рыцарями. Тогда, если их выберут, король отправит их на патрульную службу по всему королевству. Они будут служить два года. После этого они вернутся в королевский двор, годные для вступления в Серебро».
«Разве это возможно, чтобы они не прошли Сотню? После всех этих лет?» – спросил Тор.
Рис нахмурился.
«Это отличается для каждого возраста и каждого года. Я знаю истории о многих, которые не прошли сотню – независимо от возраста».
Когда группа молодых людей замолчала, Тор уставился на огонь, спрашивая себя, что же ждет их впереди. Через какое-то время началась суматоха и, обернувшись, парни увидели Колька, который шел в центр круга. Он стал спиной к костру в окружении двух воинов.
Кольк нахмурился, глядя на каждого из новобранцев, медленно проходя между ними.
«Отдыхайте и ешьте», – сказал он. – «Это последний раз, когда вы это делаете. Теперь вы больше не мальчики, вы – мужчины. Вам предстоят самые трудные сто дней вашей жизни. Когда вы вернетесь – если вы вернетесь – те из вас, кто вернется, наконец, будут чего-то стоить. Сейчас вы – ничто».
Кольк продолжал медленно расхаживать мимо них. Казалось, что он хочет вселить страх в каждого из них.
