Тогда Грачевский решил произвести рокировку – отправил Рудика со своей братвой на распиловку. Однако и это не помогло. А когда Старков попытался приструнить своих блатных, те только рассмеялись ему в лицо."
"Тогда за дело взялся старшина. Нет, он не стал пугать парней, не стал проводить с ними банальные воспитательные беседы. Ему важно было понять, что ими движет. Главное, определить мотивацию поступков человека, говорил им когда-то на семинарских занятиях по педагогике молодой выпускник Московского университета Андрей Максимович Яковлев.
Тот увлекался психоанализом – к нему и ходили толпами изучать Фрейда. Институтскому начальству это не нравилось. Фрейд, говорили они, родоначальник буржуазной псевдонауки, а Максимычу, так его называли студенты, казалось, было наплевать. Не верьте, говорил этот безумец, словно намеренно подставляя свою голову под гильотину. Фрейд-де гений. Привыкли мы жить по старинке, купаясь в волнах своего невежества, а жизнь-то ушла вперед.
Люди давно изучают новые науки – только не мы. У нас, мол, как у тех сектантов, – то нельзя, это не можно.
Он был прав. Ведь то же самое было и с литературой… Где-то люди читали Набокова, Пильняка, Замятина, Оруэлла, а тут долби до умопомрачения этих классиков соцреализма. Скучно! Впрочем, и на лекциях по философии было не лучше. Весь мир бредил экзистенциалистами, Сартр, Фромм, Камю давно уже стали символами нового времени, а здесь сплошной, как выражался Володька, «антидюринг».
Так вот и вышли из стен института хромыми на одну ногу. Да если бы Грачевский не читал эти «вредные» книжки, которые ходили в институте по рукам, если бы он не мучился по ночам, переводя со словарем статьи в иностранных философских и литературных журналах, да разве бы его можно было назвать сейчас образованным человеком? А так кое-что знает…
Вот некоторые из этих знаний и пригодились ему сейчас, когда он решил поставить на место трех своих оболтусов, что не давали бойцам житья.
Правда, вскоре он понял, что наука и практика – это далеко не одно и то же. Тот же Фрейд не торопился помочь ему в его благородных намерениях. Может, тогда стоит освежить память? Может, вновь заглянуть в умные книжки? Но где их тут взять?
Что ни говори, для Володьки наступили трудные времена. Ведь он привык жить среди книг, а здесь, в тайге, с этим было туго. У меня кислородное голодание, часто шутил по этому поводу он.
