– тут же предлагает давно уже, говоря блатным языком, сидевший на винте и теперь страдающий без наркоты Филин. Ему сейчас хоть нюхты предложи, хоть «колес», хоть ширы – на все был согласен. Ломало так, что не позавидуешь…
– Слышь!.. Ты это… притормози, Филин! – недовольно зыркнул на него Грек. – Еще успеется… Ну так что, керосина вообще, что ли, никакого в доме нет? – обращается он к женщинам.
– Керосина?.. – переглянулись те. – Керосин есть…
Арина тут же бежит и шарит на кухне по полкам. Наконец возвращается, держа в руках бутылку.
Грек открыл пробку, понюхал и выматерился. В руках у него был самый что ни на есть настоящий керосин, который в этом доме использовали как топливо для примуса.
– Да не про тот я тебе керосин базарю, не про тот!.. – злится он. – У меня что, кишки, что ли, железные? Ты мне водку тащи. На худой конец можно и одеколон…
Женщины разводят руками. В глазах страх. За себя, за малых детей, за раненого Ерёму боятся.
– Разве только на травах что… Но то лекарство… – неожиданно говорит Марфа.
– Давай лекарство! – требует Филин.
Женщина исчезает и вскоре появляется с большой бутылью, наполненной какой-то жидкостью.
– А ну-ка дай! – говорит ей Грек. Он берет в руки бутыль, откупоривает ее и смачно вынюхивает содержимое. Запах ему нравится. Он ищет глазами что-то вроде кружки. Женщины без слов понимают его, и тут же на столе появляется несколько граненых двухсотграммовых стаканов. Плеснув в один из них из бутыли, Грек протянул его Марфе. – На, глотни…
Та поморщилась, и тогда ей на помощь пришла невестка.
Взяв из рук Грека стакан, она тут же неторопливо выпила настой.
– Порядок! – решив, что пить можно, сказал Грек и принялся разливать лекарство по стаканам.
– Во, гляньте… Глаз-ватепас, ухо зверское… – похвалил его Филин."
"– Ну, за удачу! – подмигнул Грек товарищам и залпом выпил свою порцию.
– За удачу! – повторили те и вслед за ним отправили зелье в желудок.
– Вот так гремучая смесь… – подивился Гузя, вытирая рукавом губы.
– Ага… Дунька – вырви глаз, – тяжело выдыхая, проговорил Шепелявый.
– Вы там случаем не на змеиных глазках эту гамырку настаивали? – обращается он к женщинам. – А то еще, чего доброго, станем сами этими ползучими гадами…
– Будто б ты не этот самый ползучий гад!.. – издевается над ним Аноха.
– Ну да, ты один у нас не гад… – обижается товарищ. – Что ж тебя тогда в партию трудящихся не принимают?
– А ну засунул язык в задницу! – нахмурил брови Аноха. – Еще одно слово – и в рог получишь.
