Чужая боль как будто возбуждала его, и он все больше и больше зверел.
– На тебе, сука, на!.. Это тебе за все хорошее…
Что ни говори, а у Анохина рука была тяжелая. «Так он, гад, и мозги мне вышибет… – из последних сил пытаясь держать удары, подумал старшина. – У него ведь теперь назад хода нет. Да и бешеный он. Вон как старается…»
– Слышь, Аноха, кончать его надо! – услышал Грачевский вдруг голос Шепелявого.
– Господи, помоги! – неожиданно вырвалось у Володьки."
"До этого он никогда не произносил этих слов. И у себя дома никогда их не слышал.
Потому как, воспитанные на новой религии строителей коммунизма, Грачевские были далеки от Бога. Однако ген веры, который Володьке передался от его православных предков, в нем постоянно боролся с его внутренним язычеством, а скорее всего, даже с неприкрытым атеизмом. Бывало, утром он мог с упоением читать Достоевского, где тот с величайшей любовью говорил об институтах старцев на Руси, этих высших иерархах духа Православной церкви, а вечером с таким же интересом изучал философов-атеистов, которые критически относились к религии.
Того же воинствующего «антихристианина» Ницше или же там модных экзистенциалистов, в первую очередь Сартра и Камю.
А вот теперь вдруг «Господи, помоги!». Что случилось? Откуда это в нем, человеке, который постоянно говорит, что поверит в Бога только тогда, когда увидит его собственными глазами? Наверное, все-таки это у него вырвалось случайно.
Но что это? У него как будто произошло какое-то просветление в мозгах, и дышать сразу стало легче, и сам он вдруг успокоился.
Ему стало совсем не страшно, более того, он даже повеселел. А что теперь терять, коль приговор уже вынесен?.. Остается только спеть «Наверх вы, товарищи, все по местам…» И он запел. И чем дальше, тем громче. Это еще больше взбесило Аноху.
– Заткни-ись! – громко проревел он и со всей силы пнул Володьку сапогом. Но даже это не остановило старшину. «… Врагу не сдается наш гордый “Варяг”, пощады никто не желает…» – продолжал петь он.
– Ша! – побагровел от злости Аноха.
– Еще пикнешь – убью!..
Заслышав странное пение, бойцы как будто очнулись после долгого оцепенения. «Что мы делаем?.. – спрашивают они друг друга. – Нас же всех посадят. И вообще, не дело это…»
– Аноха! Сволочь! Остановись!.. – заметив у того в руках нож, кричит Пустоляков. А когда он понял, что того просто так не остановить, что еще мгновение – и случится непоправимое, выхватил из рук Лукина дубинку и шарахнул ею Анохина по голове.
