Голову оленя они тут же на свежем воздухе положили на расшитый коврик, кумалан, обратив его мордой к огню. Рядом с ней поставили небольшой столик с идолом, а то был сэвэкичан, хранитель семьи, на котором был надет амулет удачи – синкен. Напротив столика они повесили на дерево наму – ритуальный коврик, обозначающий родовую территорию. Только после этого начинался сам обряд. Ефим, бывший здесь за главного, поставил на костер сковороду, а когда она раскалилась, бросил в нее жир. Потом он стал бросать жир и в костер.
Когда жир в сковороде начал гореть и дымиться, он взял ее в руки и стал окуривать дымом голову оленя. «Пошлите еще такого!» – при этом приговаривал он, обращаясь к покровителю тайги Сэвэки, а заодно и к Эникан Буга, хозяйке вселенной и всего рода человеческого. Так же поступал и Ерёма, когда приносил из тайги добычу, чтобы и в следующий раз ему сопутствовала удача.
После этого был обряд поедания сырого мяса, которое для вкуса все макали в соленую кровь. Фрол считал это язычеством, поэтому от сырого мяса отказался.
Хотя мясцо-то он любил, только чтобы оно было обязательно вареное или жареное. Бывало, принесет из ледника кусок изюбрятины – и в кастрюлю. Когда то сварится, он выложит его в большую чашку и велит Христе накрывать на стол. Но прежде, чем приступить к еде, обязательно молитву прочтет: «Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении; отверзаюши Ты щедрую руку Твою и исполняеши всякое животное благоволения». Закончив столовничать, снова обратится к Богу: «Благодарим Тя, Христосе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ; не лиши нас и небеснаго Твоего Царствия».
И так всегда у него: ничего без молитвы не станет делать. Что и говорить, у него свое, у тунгусов свое. Однако они никогда друг другу не мешают ни в делах, ни в вере. Притерлись. Вместе живут, вместе и этой цивилизации боятся, что так и лезет к ним в душу. Вот и молятся своим богам, чтобы те спасли их от этого злого нашествия…
…Дня три, а то и больше шел забой.
Стадо-то по местным меркам солидное, хотя, если сравнивать его с тем, что бывает у тех же якутов или эвенов, то здесь всего-то пшик да маленько. Где-то около пятисот голов. Ну а оленей с каждым годом становится все меньше и меньше. Отчего так? Да ведь цивилизация прет на всех парусах в тайгу. Там, где раньше были ягеля, вырастают лесопункты, драги пошли по болотам, а тут еще эта железная дорога, будь она неладна. Тунгусы чуют безысходность и в тоску впадают.
