Разбегутся – и ищи их свищи…
По армейским меркам Серегин был как бы переростком, поэтому он годился большинству пацанов в старшие братья, разве что Аноха да его дружки были где-то одного с ним возраста. Только вот причины, по которым они «опоздали» призваться со своим годом, у них были разные. Приняв новенького за ровню, блатные тут же попытались взять его в оборот. Все правильно: чем их больше, тем они увереннее чувствуют себя среди врагов. А врагов у них много. В первую очередь конечно же это сержанты, которые мешают им жить так, как они хотят.
Однако у блатных ничего не вышло. Димыч оказался той самой киплинговской кошкой, которая гуляет сама по себе. Этот независимый характер часто его и подводил. Ведь люди по натуре своей эгоисты. Не случайно, в отличие от многих поднадоевших и потому мало употребляемых старых фраз, фраза «кто не с нами, тот против нас» остается до сих пор популярной. Но так как Димыч с детства не был подвержен стадному чувству и пренебрегал всякими привязанностями и обязательствами, он служил как бы живым укором для многих, за что его и не любили.
Однако это обстоятельство его мало волновало. Для него главным было то, чтобы его не трогали. Ну вот такой он, и ничего с ним не поделаешь.
Впрочем, к Серегину с первых дней его пребывания в отряде потянулись не только блатные. Но и этих он обходил стороной. И не потому, что ему никто не нравился, – просто он был человеком, как сегодня модно выражаться, самодостаточным.
Кто-то пытался выяснить его подноготную – помните: информирован – значит вооружен? – но и рассказывать о себе он не торопился.
Жил себе и жил, хотя многие замечали, что он часто бывает задумчив, как будто что-то постоянно мучило его, что-то не давало ему спокойно жить.
А рассказать он бы мог многое, да стоило ли? Ведь не все люди принимают чью-то откровенность за доверие. Оттого часто и издеваются над добрыми и открытыми. Сделают посмешищем – и травят, травят… Тогда зачем рисковать? Себе же дороже выйдет.
К своим командирам Димыч тоже отнесся настороженно. По прежнему своему опыту он знал, что и начальники бывают не всегда справедливы. Мягко стелет, да жестко спать. Это он о Грачевском, который, как и блатные, имел на него виды. Не случайно тот назначил его командиром отделения и даже предложил ему место в палатке рядом с собой. Хотел найти в нем товарища и верного помощника. Помнил ведь, что сказал ему майор. Дескать, ты приглядись к Серегину.
