Неужто из вождей кто умер? А может, война началась? В мире-то вон как неспокойно. А граница-то вот она – рядом… Так что можно запросто попасть в первый эшелон…
Наконец майор поднял голову.
– Ну, как дела, путеармейцы? – спросил он и попытался улыбнуться.
Путеармейцы – это у него давно. Когда кто-то из бойцов однажды спросил его, что это значит, он сказал, что так называли строителей того, довоенного БАМа. К нему с расспросами, что да как, а он: да это все дела давно минувших дней – неужто интересно? Однако сдался.
Ладно, говорит, так и быть, расскажу. Только вначале поужинайте.
После ужина бойцы, прихватив с собой гитару, потянулись к реке. Майор уже был на месте. Все знали, что он был заядлым рыбаком, вот и сейчас, взяв в руки спиннинг, он ходил по берегу, время от времени вытаскивая из воды ленков.
– Так вы хотели про путеармейцев услышать? – не оборачиваясь, спрашивает он братву. – Ну так вот… Дорогу эту начали строить еще в 1932 году, – проговорил он, быстрым движением руки наматывая лесу на катушку.
– Ее должны были провести от Байкала до Комсомольска-на-Амуре, который тогда только-только построили на месте одного старого села… Кажется, название ему было Пермское. А надо сказать, всяких там ударных комсомольских отрядов в ту пору не было – строили в основном зэки. Для этого даже специальный исправительно-трудовой лагерь создали, управление которого находилось в городе Свободном.
При этих словах кто-то из парней невольно усмехнулся. Дескать, надо же, Свободный и зэки…
– Ирония судьбы… – на что заметил майор.
– В жизни всякое бывает. Я знаю одну деревню, которая называется Братолюбовка… А в ней один брат другого топором по пьяному делу зарубил. Вот вам и братская любовь!.. Но ладно… – бросив блесну поближе к перекату, продолжил свой рассказ он. – Скоро этот новый лагерь стал самым крупным в системе Главного управления лагерей, или ГУЛАГа, – так его сокращенно называли. В Свободный начали подтягивать этапы из Москвы, из Воронежа, из Свердловска… – Он делает взмах удилищем, перебрасывая блесну.
– Были и из Минска, Киева, Новосибирска, ну и конечно же Ростова-«папы»…
– А почему «папы»? – спросил кто-то.
– «Папы» – то? Да Ростов всегда у нас славился своими бандитами – потому и «папа».
– А кто ж тогда «мама»? – спросили у майора.
Он улыбнулся.
– На это звание у нас есть много претендентов, – говорит он. – В первую очередь конечно же Одесса… Но кто-то считает, что это и не она вовсе, а Самара.
