Тошка все обдумала: она использует один из простейших шифров, который наверняка разберет любой, работавший над рукописью Войнича. Рано или поздно книга попадет в руки такому энтузиасту, он прочтет ее послание и пойдет с ним в прокуратуру. Очевидно, на тот шифр, что она оставила в своей квартире, рассчитывать не приходится – значит, она пойдет другим путем, более сложным и долгим.
Тошка старательно закрывала глаза на слабые места своего плана. Книги могут не заказать еще несколько месяцев. Взявший их читатель может не уметь разбирать шифры.
Даже если он разберет то, что она написала, может решить, что таким образом кто-то решил подшутить над ним. И еще добрый десяток всяких «но», каждое из которых ставило крест на ее затее. Но думать об этом было нельзя, и Тошка не думала. Так же, как она не думала о том, что Максим может быть мертв.
В восьмом классе она прозвал а его Следопытом, а Лешку – Скалолазом. Макс действительно хорошо разбирался в следах, но никогда этим не хвастался. Он вообще ничем не хвастался, в отличие от Лешки.
Вот кто был позером! Неподалеку от школы находилась заброшенная стройка, и Баренцев устраивал соревнования по бегу и прыжкам на кирпичных стенах второго этажа – крошащихся, сколотых по краям. Они развлекались так до тех пор, пока их не прогонял участковый, и Лешка неизменно выходил из этих соревнований победителем.
Несмотря на все Тошкины старания, он никак не желал избавляться от своих простецких привычек. Карманы у него вечно были набиты семечками, и Баренцев сплевывал шелуху в ладонь, а потом подсыпал кому-нибудь в карман.
Тошка сердилась, а Лешка смеялся радостно, как ребенок, каждый раз получая большое удовольствие от этой незамысловатой шутки. В любой компании он становился любимцем девчонок – они его вечно теребили, гладили по вихрастой макушке, звали капризными голосами «Лешенька, ну Лё-о-о-оша!» Его простоватая обаятельная ухмылка сглаживала большинство конфликтов, в том числе те, которые Баренцев сам же и затевал. Потому что был он драчун и провокатор, и Максиму не раз приходилось выручать его, когда приятелю грозила трепка.
"
"Арефьев по-прежнему оставался тем же «упрямым ослом» Максом, которого Тошка, казалось, знала всегда. Если он намеревался что-то сделать, то переубедить его было невозможно – он упорно доводил дело до конца, не обращая внимания на реакцию окружающих. В школе он стал знаменитостью, когда, раскопав какие-то древние планы здания, заявил, что под подвалом должно быть еще одно помещение.
