Я уверен, что и сейчас его отказ помочь мне имел свою подоплеку: Джону страшно не хотелось, чтобы я пришел к императору с каким бы то ни было открытием, пусть даже сделанным другими. Он слишком ревнив во всем, что касается успехов других!
Я поблагодарил Джона за совет и, заметив, что он скрывает зевоту, предложил ему отправиться отдыхать. Молли привела в порядок дальнюю комнату, как раз предназначавшуюся для гостей, но ни разу не использованную в этом качестве. Играя роль гостеприимного хозяина, встретившего старого друга, я пошел проверить, все ли там в порядке.
Не знаю, много ли времени я провел там, задумавшись и машинально переставляя с места на место предметы на столе. Но когда я вернулся и заглянул в гостиную, то увидел Джона, уснувшего в кресле возле камина. Он мирно похрапывал, и его пушистые усы вздымались и опадали, будто под дуновением ветра.
Подойдя к нему, я придвинул второе кресло и присел, вглядываясь в морщинистое лицо, на щеках которого, как и много лет назад, по-прежнему лежал розоватый румянец.
Странное дело… Когда-то я не испытывал к Джону ничего, кроме презрения. Так вор презирает обворовываемого. Поверьте, для меня нет ничего унизительного в таком сравнении. Я пользовался домом Джона, связями Джона, знаниями Джона, его готовностью учить меня и смеялся старику в лицо.
Постепенно к презрению добавилось негодование. Даже спустя пять лет после нашей встречи самодовольный дурак считал, что невероятно облагодетельствовал меня, хотя без моих «бесед» с духами он был бы никому не интересен.
Сколько раз я взрывался в гневе, услышав это! Но Джон не в силах был понять, чем вызваны мои вспышки… Старик не лишен внутреннего чутья и потому ощущал, сколь сильна моя неприязнь – наверное, оттого-то он меня и побаивался. Со временем я начал подозревать, что он догадался о причинах моего появления в его доме и о том, что я хотел лишь использовать его… Но Джон не признался бы в этом даже самому себе. Как же! Ведь тогда пришлось бы согласиться с тем, что он, великий алхимик, пал жертвой проходимца! Куда как приятнее видеть себя наставником молодого одаренного духовидца.
Признаюсь, случались такие минуты, когда я лелеял в душе замысел убийства. Я ненавидел сэра Джона Ди, у которого было так много, за его нежелание делиться со мной. Почему мое имя не произносят с приставкой «сэр»?! Почему не я владею поместьем на окраине Лондона? Почему не я обласкан королевой – заметьте, без всяких усилий! – и не приближен ею к себе?
Зависть, скажете вы? Да.
