Пока искали тех туристов, пока установили, что да как, прошло время. Его отчим уже поехал туда, он звонил мне с дороги.
– В каком состоянии Арефьев?
– Борис Осипович сказал только одно: к нему сейчас никого не пускают. Что это означает, не знаю. Предполагаю, что парень по-прежнему без сознания.
– М-да… Ты думаешь, это совпадение?
Макар покачал головой:
– Не знаю. Максим искал клад…
– Само собой напрашивается предположение, что он его нашел, а затем нашли уже его.
– Полагаешь, хотели убить, но не убили? Сомнительно.
Если кто-то, знающий о цели его поисков, задался целью убить, то зачем было избивать? Ты лучше меня знаешь, что есть много способов убить человека. Например, приложить камнем по затылку.
– Да хотя бы утопить в реке, – бросил Сергей. – Но мы не знаем, как обстояло дело. Может быть, он действительно подрался с местной подвыпившей компанией? Это объяснение кажется куда более вероятным, чем версия с кладом. Ну что, мне отправляться в Шаболино?
– А смысл? Если похищение Куликовой и избиение Арефьева связаны, то концы все равно приведут сюда.
Я надеюсь, что парень все-таки придет в себя и сможет что-нибудь рассказать. Все новости нам будет сообщать отчим, так что необходимости в твоем присутствии нет.
– Хорошо. Тогда чем мы занимаемся здесь? Отправляемся беседовать с ее коллегами? То есть дублируем работу следственной группы?
– Можем и продублировать, вреда от этого не будет. Разве что упущенное время, которое можно потратить с большей пользой… – пробормотал Макар, поворачивая к себе ноутбук и снова утыкаясь в монитор.
Бабкин почувствовал, что начинает сердиться:
– Макар, послушай! Давай хотя бы для приличия отработаем все варианты! Нам еще нужно опрашивать клиентов, для которых девочка мебель разрисовывала… Ты хотя бы знаешь, сколько их набирается за последние полгода?
– Это должен быть достаточно простой шифр, чтобы Куликова успела быстро перевести послание, – вслух подумал Илюшин, уставившись в окно. – Впрочем, не факт. Если мы все правильно рассчитали, у нее было время.
Неужели она использовала тот же самый принцип, который лежит в основе манускрипта Войнича?
Сергей понял, что ничего не добьется. Если Илюшин вбивал что-то себе в голову, выбить это оттуда было невозможно. Сейчас он видел единственную зацепку – лист с шифром, оставленный девушкой среди копий страниц манускрипта, – и упорно тянул за эту ниточку.
Бабкин вздохнул, осознав, что от шифра ему никуда не уйти. «А все начиналось относительно пристойно, – подумал он.
