Господин Якоб платит щедро, а я не такая дура, чтобы отказываться от хорошего места.
– Постой… Ты же сама сказала, что его золото – проклято! Значит, и монеты, которыми он платит тебе, тоже!"
"– Так то ж золото, полученное с помощью колдовства! – объяснила Молли, глядя на меня как на несмышленыша. – А монеты его чисты, на них нет заклятий из дьявольской книги.
Я покачал головой: причуды ее логики были мне неподвластны.
Итак, Молли Сайрус вернулась к господину Якобу, который и не заметил, что служанка едва не покинула его.
Сам он поднялся из подвала чуть позже, умыл лицо и ни словом не упомянул больше о том, что случилось.
– И теперь у нас все идет как обычно, – сказала Молли. – По утрам я приношу еду и готовлю ему, а он сидит над своей книгой. Но больше ничего не пишет и не швыряет ее в стену. Я женщина честная, мне не нужно, чтобы кто-то обвинял меня в том, что я служу колдуну. Да ведь господин Якоб человек-то неплохой, и платит он мне вовремя, да так платит, что многие позавидовали бы… Верно, что-то сбило его с пути истинного, раз он так поступил.
Но я его нисколечко не осуждаю, нет-нет! А если так-то на него посмотреть, то можно и испугаться, потому как с виду он человек дикий. Но говорит чисто, ничего не скажешь…
Пока она трещала, я вспомнил кое-что.
– Послушай, ты говоришь, он каждый день спускался в подвал? А что у него там, в подвале?
– То же самое, что у вас, господин, – ни секунды не помедлив, ответила Молли.
– Что?!
Я рявкнул так, что бедная женщина вздрогнула от моего окрика и вскочила с кровати, испуганно глядя на меня.
– Сядь! – приказал я. – Сядь, тебе сказано! Отчего же ты не говорила мне об этом прежде?
– Я… Я не думала, что это важно… – пролепетала дурочка.
– О да, конечно! Боже всемогущий, ты не думала, что это важно! Ты поведала мне об изгнании бешеной Берты, о своих походах на рынок, о его бороде, об осыпающихся ступенях, о каком-то сундуке, – о чем угодно, кроме самого главного – того, что он АЛХИМИК!
Заключительное слово я прогремел так, что Молли зажала уши руками.
Еле сдержавшись, чтобы не дать ей оплеуху, я выдохнул, чувствуя, как гнев понемногу отпускает меня. В конце концов, глупая бабенка не может знать о том, что действительно является важным. То, что внизу у этого голодранца Якоба лаборатория, означает, что он никакой не голодранец, ибо без круглой мошны и думать нельзя о том, чтобы накупить множество тех необходимых вещей, что служат алхимикам.
