С помощью мощного телевика Вадим Гущин с крыши строящегося соседнего коттеджа сфотографировал узор отделки бассейна на участке Гартмана, сверил его с имеющимися в продаже образцами и, потратив немало времени на изучение каталогов, все-таки выписал себе из Германии ту же самую модель кафеля с аналогичным оформлением бордюра. Дальше было дело техники. Он сделал самодельную дубинку, к которой была прикреплена рейка из гипса с повторенной текстурой кафельного бордюра. Улучив момент, когда Гартман остался дома один, Гущин проник в дом, огрел жертву по голове сзади, а потом перетащил тело в сад и бросил в бассейн, где его и обнаружила полиция.
Ни отпечатков пальцев, ни следов борьбы, так как никакой борьбы тоже не было. Оставалось надеть медицинскую перчатку и смазать край бассейна кровью убитого. Идеальное преступление.
После этого преступления Гущин расслабился. Перестал планировать столь дотошно, больше внимания начал уделять не сокрытию самого преступления, а обеспечению улик, которые указывали бы на его подопечного – Шляпника, которому он со студенческих лет дурил голову идеей своей императорской власти.
Сначала это были просто шутки. Потом Вадим сообразил, как использовать Шляпника.
Кстати, убийство собак – тоже оказалось на совести Правдоруба.
– Было недостаточно общественного гнева в адрес Алексея Шляпника. Кто-то даже поддерживал убийства толстосумов.
Грешки-то за ними водились, – так же хладнокровно вещал Правдоруб на видео, сделанном на одном из допросов, пересланного нам, само собой, Верой Ухтомской. – Надо было подлить огоньку. Собаки – самое то.
Оказывается, пробраться во внутренний двор ставроподольской психиатрички не так сложно, еще легче убедить дружище Алексея Шляпника взять в руки окровавленную лопату якобы для посадки межгалактического дерева мира. С этой-то лопатой Шляпника и застукал персонал больницы.
– Лопату вы тоже пронесли с собой?
– Зачем же? Стащил с пожарного стенда, – с гордостью заявил Гущин.
– У меня аж отлегло, – с облегчением выдохнула Инна, когда услышала об этом. – Эти собаки мне покоя не давали, – смущенно созналась женщина."
"Несмотря на сложность и четкую спланированность поведения, умелое заметание следов, психиатрическая экспертиза признала Вадима Гущина невменяемым.
