Нам о многом потолковать надо. Правда, сначала вымыться не мешает, воняете вы, как солдатский туалет.
– Уж не знаю, как насчет сортира в казарме, – ощетинилась Катя, – я там никогда не бывала, но, думается, вы, милейший Владимир Иванович, тоже не источали бы нежный аромат после почти месяца сидения в подобном месте.
– Все, все, понял, – замахал руками Костин, – пошли вниз.
Мы спустились на снег. Недалеко от ворот стоял микроавтобус. Возле машины толклось штук шесть шкафоподобных парней. Тут же белел «рафик» с надписью «Скорая помощь».
– По коням, мальчики! – велел Костин.
– Нет! – закричала я.
– Это еще почему? – удивился подошедший Паша.
– Я не могу уехать без арфы.
– Без чего? – изумились милиционеры в один голос.
– Без арфы, струнный инструмент такой…
– Ничего, ничего, – забормотал Володя, пытаясь погладить меня по голове, – это пройдет.
– Вот сейчас сядем в хорошенький автобус, – забубнил Паша тем особенно проникновенно-отеческим голосом, которым психиатры разговаривают с внезапно впавшим в буйство больным, – и я куплю тебе арфу, честное слово, давай только до станции доедем.
Там целый магазин, и кругом арфы, арфы, чистая красота.
Краем глаза я заметила, как он манит в нашу сторону доктора. От негодования у меня даже слезы брызнули из глаз. Быстро вывернувшись из его уверенных объятий, я произнесла:
– Нечего меня за сумасшедшую принимать. На чердаке в футляре стоит арфа, снесите ее вниз и поставьте в автобус.
– Коля, – велел Паша, – проверь!
Один из парней исчез в сторожке.
Через пару минут он заорал в форточку:
– Такая здоровая дура в кожаном футляре, когда трясу, тренькает, она?!
– Она, – радостно закричала я, – она!
– Одному не стащить, – надрывался Коля, – боюсь, поломаю!
– Ой! – испугалась я.
– Леня, иди помоги, – велел Володя.
Спустя пятнадцать минут мы неслись по шоссе, с каждым метром приближаясь к Москве. Обеими руками, не боясь испачкаться, я обнимала пыльный черный футляр, внутри которого жалобно ныла при каждом толчке моя арфа. Омоновцы стащили с голов вязаные шлемы, и их простые молодые рязанские лица с интересом поглядывали в мою сторону.
Наконец один не выдержал:
– Это, простите, на что похоже? На рояль?
– Нет.
– Там клавиши?
– Струны.
– Как же на нем играют? – не утихал интересант. – Руками?
– Нет, – рявкнула я, выведенная из себя, – зубами, арфистка перебирает струны клыками, желательно железными!
Больше мне вопросов не задавали.
ГЛАВА 30
Дома наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы.
