Утром я опять вышвырнула ключи, и снизу незамедлительно понесся крик:
– Лампадель, кинь ключарики от «Жигулей», «фордик»-то тю-тю!
Проклиная собственную забывчивость, я выбросила другую связку, прогуляла собак, сварила суп, пожарила котлеты и, сунув в пакет бумаги, полетела на «Динамо». Уже выходя из метро, вздрогнула, а вдруг гориллоподобный Слава не придет?
Но он уже стоял у скамейки. На этот раз куча жира была облачена в роскошную куртку из мягкой замши и тонкие ботинки с омерзительными золотыми пряжками.
– Ну, убогая, – прошипел он, когда я тронула его за рукав, – ну, козявка болезненная, как делишки?
Я помахала перед его носом папкой. Монстр довольно хрюкнул и потянул к ней короткопалую руку, похожую на подушечку для булавок. Он не знал только одного обстоятельства. За две недели я прошла такой путь, который иная женщина не осилит и за целую жизнь. Вместо несчастной, растерянной и ленивой Ефросиньи сейчас на платформе стояла бойкая, уверенная в себе, умная и наглая Евлампия.
– Убери лапы! – рявкнула я. – Сначала стулья, затем деньги. Где Катя?
Жиртрест на секунду растерялся, но тут же пришел в себя:
– Гони бумаги, вошь!
– А ху-ху не хо-хо? – спросила я и добавила: – Вон там, видишь, милиционер прогуливается, сейчас заору, и пусть на Петровке разбираются, зачем тебе бумажки и где Катюша, Славик!
Мужик слегка изменился в лице и сбавил тон:
– Ладно-ладно, поехали.
– Куда?
– За Катериной, обменяем документы на бабу, ты ведь не поверишь, что я отпущу ее, когда приеду домой?
– Нет.
– Тогда пошли.
Мы вышли на улицу и сели в грязные битые «Жигули» первой модели. Дребезжа всеми частями своего престарелого тела, автомобильчик достаточно резво покатил по улицам. Слава принялся насвистывать, я бездумно поглядывала в окно. Внезапно Москва кончилась, и «копейка» понеслась по шоссе, очевидно, развалиной она была только внешне, потому что мотор урчал, словно сытый кот, а на поворотах ее совсем не заносило.
Небось «Жигули» были «одеты» в шипованные Пирелли, предмет вожделения и зависти Сережки.
– Куришь? – спросил Слава, когда мы свернули на какую-то боковую дорожку и понеслись по ней с невероятной скоростью.
Я кивнула.
– Открой бардачок, там сигареты…
Я попыталась откинуть крышку, но она не поддавалась.
– Ну, убогая, – хмыкнул Слава, – давай лучше сам.
Не снижая бешеной скорости, он навалился на меня жирной тушей и принялся ковыряться на панели.
