— Не шуми, малыш… Вот так… Вот так…
Она тяжело дышит в такт движениям его пальцев. Потом не может удержаться — начинает тихонько раскачиваться, подаваясь навстречу его ладони. Теперь уже его очередь стонать вперемежку с чем-то нецензурным. А ее очередь затыкать ему рот поцелуем. Это просто какое-то безумие, ненормальное, неконтролируемое, невозможное…
Где-то совсем рядом, за дверью, рассмеялся отец, что-то сказал маме, она ему ответила. Ник резко дернул руку из ее джинсов, и они отскочили друг от друга как два бильярдных шара после соударения — Люба к окну, Ник инстинктивно рванул к двери — припереть плечом, если что, дать ей время привести одежду в порядок.
Чем Люба и занялась поспешно. И все равно, несмотря на быстро застегнутые джинсы, вид у нее такой, что сразу понятно, чем она только что занималась. Но в комнату, на их счастье, никто не зашел.
— Люб… — он шагнул к ней.
— Не подходи ко мне!
— Прости меня. Я дурак.
— Еще какой!
— Черт!.. — выдохнул он. Привычно попытался провести ладонью по волосам, а вместо этого вдруг недоуменно уставился на собственную руку.
Пальцы влажно блестели, а на тыльной стороне ладони вспухла пара широких царапин.
— Коля, что это?!
— О молнию твою поцарапался.
Они какое-то время молча смотрели друг другу в глаза. Потом первая нервно усмехнулась она. Потом улыбнулся Ник. А потом они рассмеялись оба.
— Слушай, правда, извини меня. Я…
— Ладно тебе, — она водворяет на место сползшую лямку бюстгальтера. — Можно подумать, я сопротивлялась и отбивалась.
Но больше так не делай!
— Не буду, — покорно соглашается он. А потом, со вздохом: — Слушай, поеду-ка я, наверное, домой. От греха… подальше. Да и поздно уже, мне до дому час добираться. А завтра рано на работу вставать.
— Хорошо.
— Завтра созвонимся?
— Договорились.
А потом она стоит у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрит, как он идет по двору — под легким, начавшимся недавно снегом. Руки в карманах пуховика, широкие шаги. И какое-то странное тоскливое чувство внутри в ответ на его удаляющуюся в темноту фигуру.
Стукнула дверь комнаты, Люба обернулась.
— Удивила ты нас, дочь.
— Чем?
— Мы не думали с отцом, что ты с Николаем так плотно общаешься.
— Да так, — пожала плечами нарочито небрежно, — в кино просто сходили.
— Понятно, — невозмутимо ответила мама. Потом вздохнула. — Послушай, Любаша, не повторяй Надиных ошибок.
— Мам, ты о чем?
— Коля — это, конечно, не Витя. Но не нужно использовать хороших друзей в корыстных целях.
