А с другой… Ужасно хотелось быть единственной. Хоть для кого-то. Не было ни малейших сомнений в том, что она бесконечно любима родителями. Но — она одна из трех обожаемых дочурок. Одна из трех. Она для всех была — одна из трех сестер-близнецов Соловьевых. И Надю с Соней это, похоже, совсем не беспокоило. А вот у самой Любы вызывало неконтролируемое желание чем-то отличаться от сестер. Быть непохожей. Другой, не такой. Хоть в чем-то, а лучше — во всем. В том числе и… В общем, сейчас она пожинала плоды этого детского желания быть не такой, как сестры.
Пока Надя и Софья постигали премудрости науки любви плотской, Люба гордо задирала нос и утверждала, что достойных кандидатур нет. Потом вошла в роль. А потом стало просто стыдно признаваться. По современным вольным меркам она была уже старой девой, иначе не скажешь. Когда она представляла себе диалог с потенциальным… избранником, она даже не могла вообразить, как она это скажет, какими словами.
Зато отчетливо представляла, что увидит на лице того, кому выпадет «честь». Жалость, недоумение. Смех, может быть. Тут Люба поморщилась своим мыслям. Именно из-за страха увидеть все это, в первую очередь — насмешку над собой, она изображала пресыщенность и отсутствие интереса. А на самом деле она просто лузер. Секс-лох. Смешно, если кому рассказать. Но она с кем попало этим секретом делиться не собирается, а вот ей самой на эту тему смеяться давно уже не хочется.
Ведь не рассосется само собой. Надо что-то с этим делать. Надо. Но сегодня она в очередной раз струсила.
— Девушка, а пойдемте с нами Новый год встречать! — нетрезвый голос вывел ее из состояния задумчивости. Люба усмехнулась. Отшивать на «раз», не теряя собственного достоинства и не оскорбляя — этим навыком все сестры Соловьевы владели в совершенстве.
— Простите, спешу к любимому, — она улыбнулась и действительно прибавила шаг.
— Эх, повезло кому-то! — крикнули ей вслед. Угу, повезло. Знать бы еще, кому.
Налетает порыв ветра, и она зябко ежится. Взгляд на часы — половина двенадцатого. Улицы опустели, все разбежались по домам, в тепло, к елкам, салату и шампанскому. А она тут. Внезапно защипало к глазах и носу. Жалко себя стало просто до слез. Тут же всплыла в памяти Андерсеновская «Девочка со спичками».
