Спасибо, Варь. Я домой поеду.
— Коля, такси вызови, — Варвар сегодня соображает на порядок быстрее его.
— Не надо! — Люба тоже опережает его с ответом. — На улице поймаю.
Варька из приличия попыталась поспорить, он же молчал — понятия не имел, что тут можно сказать.
Неловкие «Пока», не глядя в глаза — и вот младшее поколение семьи Самойловых остается в квартире уже без гостьи.
— Я в душ, — пресекая новые вопросы сестры.
Но и это не спасло его от еще одной порции расспросов и разборок.
— Ящер, что это?!?
Он стоял на пороге своей комнаты в одном полотенце на бедрах.
Его личное проклятие, Рыжий Орк, он же Рыжий Варвар, она же Варвара Глебовна Самойловна, любимая сестра, которую он в возрасте четырех лет слезно умолял родителей отдать обратно аисту- так вот, эта чудесная девушка стояла у его кровати с глазами, распахнутыми на максимальную ширину. И смотрела на… Ник выругался.
— Коля, это то, о чем я думаю?!
— Какого хрена ты вообще делаешь в моей комнате? — он подошел к кровати и резким движением прикрыл одеялом подсохшее темно-красное пятно на простыне.
— Зашла презервативы выбросить — ты ж вечно забываешь. А мама потом расстраивается.
Ник не выдержал и нецензурно выругался. Вот же утро — то одно, то другое! Выходные, называется!
— Я папе расскажу, что ты материшься! — годами отработанным тоном ябеды ответила Варвара.
— Папа тоже матерится, еще хлеще меня.
— Тогда маме расскажу, и вам обоим достанется! — парирует Варька. А потом вспоминает о насущном.
И спрашивает как-то совсем растерянно: — Коля, это что, получается, что Люба…
Сначала он только вздохнул. Но потом все же добавил словами:
— Да.
— То есть она до тебя никогда… Люба?! А сегодня с тобой?… Почему?!
— Не знаю! У меня нет ответов на твои вопросы! И будь человеком — оставь меня в покое!
Варька иногда и правда могла быть человеком.
— Надо постирать, пока мама не увидела, — с этими словами она сдернула простынь с постели и, свернув и сунув ее подмышку, вышла из комнаты.
Она не заплакала. В конце концов, она взрослая умная девушка. И еще — она получила то, чего хотела. Она решила свою «великую» проблему. А это непонятное щемящее чувство внутри — оно пройдет.
Она не плакала, пока шла по лестнице Самойловского дома, а потом по улице. Не плакала и в такси, где ей попался крайне разговорчивый водитель. Впрочем, ей всегда такие попадались. Видимо, все же во внешности дело — с сестрами такая же фигня приключалась постоянно.
