Слезы вскипели в глазах, и она инстинктивно зажала себе рот ладонью, понимая, что сейчас не то, что закричит — заорет благим матом. Несколько секунд она захлебывалась собственным криком и слезами, а потом Ник так же резко вышел из нее.
Ей стало на какое-то время совсем параллельно на все — на него, на ситуацию. Важной была только потребность тела свернуться калачиком, прижать колени к животу и дышать, дышать. Упиваясь самой возможностью дышать без боли. И чувствовать, что тебя больше ничего не разрывает изнутри.
Что ты снова принадлежишь только себе.
Боль уходила странно быстро, оставляя после себя лишь тянущее ощущение — как при месячных. И еще — чувство стыда. Мама дорогая, что же она натворила?! Пришла к парню, залезла к нему в постель, осчастливила его «высокой честью», а потом устроила форменную истерику. Щеки начали гореть, но она все же заставила себя отвернуться от стены, к которой прижималась лбом и коленками. Где ее несчастная жертва?
Ник сидел на краю постели, спиной к ней, его широкоплечий силуэт смутно угадывался в полумраке комнаты.
Никогда она не бегала от трудных разговоров, и сейчас не будет!
— Ник…
— Да? — он даже не повернул голову.
— Извини меня.
Он не ответил, и это было ужасно обидно. Но она упрямо продолжила:
— Я понимаю, что вела себя как идиотка. Я сама предложила, и ответственность целиком на мне. Просто… я не думала, что будет так… Извини.
— Перестань, — он шевельнул рукой и вдруг накрыл ее ладонь своей. — Это ты меня прости.
Я должен был остановиться… наверное. Ты же просила. Но уже… не смог. Черт! Я знал, что для первого раза я не…
Он резко замолчал. Она тоже не знала, что сказать. Молчание затягивалось, а Люба стала замерзать. И снова вернулась противная дрожь.
— Очень… больно? — Ник первым нарушил затянувшуюся паузу.
Не собирается она с ним это обсуждать! Слишком стыдно за свою истерику. Не шестнадцать ей лет, в конце концов, чтобы так себя вести!
— Ник, полежи со мной. Мне холодно.
— Конечно."
"Он лег рядом, натянул на них обоих одеяло.
Но почему-то не оставляло ощущение, что он теперь далеко, очень далеко. А ей хотелось… Толку себе врать! Хотелось тепла, нежности. Чтобы обняли, утешили, пожалели, приласкали. Наверное, нормальное желание для женщины после первой близости с мужчиной. Только вот мужчина, похоже, на эти условия заранее не подписывался. И поэтому он молча лежал рядом, лишь слегка касаясь ее плечом.
Накатывала обида и жалость к себе.
