– Ну, тогда до встречи. Не затягивай с этим, Олежек.
Связь оборвалась. Олег вскочил, кому-то звоня. Выглядел он при этом таким взволнованным, что я до поры до времени отложила скандал.
– Ты кому звонишь?
– Сыну. Мать наверняка сейчас подвергнет его допросу, – буркнул сосед. – Наконец-то, Степ… Слушай сюда. Только не ржи, ага?
Точно! У него же сын есть… А я и забыла.
Пока мамин сибиряк давал инструкции ребенку, с которым, судя по тону разговора, чувствовал себя на равных, я подхватила прикорнувшего на угасающем солнце Геракла и двинулась прочь с террасы.
Со стола на меня сиротливо поглядывала единственная оставшаяся коробка пиццы со злосчастными ананасами. Нет, ну их же можно отложить, в конце-то концов. Не в моем положении разбрасываться харчами!
– Ты не против, если я это заберу? – пропищала, указывая подбородком в направлении разоренного стола.
– А мы что, уже расходимся? – Олег отбил вызов и вздернул бровь.
– А что, прикажешь сыграть роль потенциальной невестки еще и перед твоим папой? – ляпнула я.
– Мой папа погиб тридцать лет назад.
– Прости, – ужаснулась я, расстроившись едва не до слез.
– Проехали, – отмахнулся Олег, переключаясь на нейтральную тему: – Ты же не любишь пиццу с ананасами.
– У меня туго с деньгами. Как-нибудь съем. Это будет платой за ужас, через который ты меня протащил, втянув в разговор с матерью.
– Тебе с ней еще и познакомиться придется, – оскалился Мамин.
– Никогда!
– Че там, говоришь, у тебя с деньгами?
Вот гад!
Глава 5
– Люб, зайди в процедурную.
Там твой любимый пациент, – буркнула Зинаида Сергеевна, тут же выскакивая за дверь. А я ведь только присела! Кофе себе наболтала. Растворимый, но учитывая, что у меня во рту с утра маковой росинки не было…
– Который из них? – устало уточнила я. Хоть «любимые» пациенты имелись у каждого нашего доктора, но на самых упоротых «везло» почему-то мне.
– Тот… С цепью в палец."
"Я мысленно застонала. О боги, нет. Уж лучше бы Марь Ванна со своим милым британцем Сёмой! Я бы в сотый раз послушала о его мифических болячках.
И даже о хворях самой Марь Ванны. Но только не Клык! Вот уж где абсолютно непробиваемый персонаж! За все время практики я таких еще не встречала. Уже пару месяцев я уговариваю Клыка кастрировать его бульдожку, а он идет в отказ, потому как в его довольно своеобразной картине мира кастрация – это худшее из того, что может случиться в жизни любого «нормального мужика».
