Но «надо», отвратительное слово.
– Далер, – предпринимаю еще одну попытку отговорить и найти выход. – Может все-таки есть вариант, где мне с Рамилем не придется уезжать?
Он устало выдыхает, обнимая меня.
Мы лежим на диванчике на улице наблюдая, как малыш ползает, плюхается в мини бассейне с кучей игрушек.
– Даш, если не сейчас, то потом вообще не будет такой возможности.
– Почему?
– Потому что, если произойдет то, чего я хочу избежать начнется война.
– Мы говорим об…
– Да. У Демида есть сын, и он будет мстить за отца.
Плюс мой район огромная территория без наркотиков и той свободы, что есть на других. Представь, как им хочется получиться новые точки торговли. Мне придется выложиться, чтобы сохранить границы.
Если до этого разговора я еще не до конца понимала все происходящее, то сейчас… сейчас я хотела просто исчезнуть. С ним и Рамилем.
Получается он вообще может не вернуться.
Струна натягивалась, и я знала, что сейчас он скажет то, к чему я не готова."
"Далер отодвинул меня немного, так чтобы видеть лицо и заговорил.
– Даша, это не фильм, и я говорю серьезно. Если со мной что-то случится, у Рамиля останешься только ты. Ты для него с первого дня стала не просто нянькой. Теперь ты его мать. Я знаю, что ты и сама к нему привязалась крепче не куда. Так вот не бойся называть его своим сыном. Услышала?
Кивнула, а сама завился на его словах и разжевывала каждое, желая понять, а правильно ли я все услышала?
– Ты поняла меня? – берет мое лицо в ладони и заглядывает в глаза.
– Я… я не хочу этого.
– Чего именно?
– Ты должен пообещать, что заберешь нас, – голос сдавило на последнем слове, потому что я пыталась отчаянно сдержать слезы.
– Обещаю, но… – он хотел сказать что-то типа: «Но от меня мало что зависит», но не стал. – Обещаю…
Этот вечер был полон невысказанной любви. Молчаливой, гордой, одинокой… хрупкой и сильной.
Эта ночь была страстной, дикой и нежной.
Громкое молчание. Тихие слова.
Минуты ожидания. Тягучая тоска.
Молчаливой поступью, двигается страх.
Обжигает холодом. Превращает в прах.
(с) Лила Каттен
Далер набрасывался на меня, как изголодавшийся. Ласкал мое тело, получая взамен не меньше.
Заставлял стонать от критического возбуждения, и мне казалось, что этому не будет конца.
– Ты что снова в меня кончил? – опомнилась после очередного секса, лежа на животе.
– Ты против? – проговорил в шею сзади.
– Далер, что за ребячество?
– В том и дело, Даш, что мне не двадцать.
