– Пять… – повторила за ним и отчаянно закрыла глаза.
В них стояли слезы.
Я не хотела уезжать. Не хочу.
– Иди ко мне, – взял за руку и обвел по кругу, усаживая на колени верхом.
Обняла его за плечи так крепко, что не хотелось отпускать больше никогда. Прижалась и почувствовала себя такой слабой перед ним.
– Чего ты хочешь? – вдруг спросил, поглаживая мои распущенные волосы, а второй ягодицы.
– Чтобы все закончилось. Чтобы не пришлось уезжать.
– Ты должна понять, Даш. Это необходимость.
– Понимаю, – тихо ответила, целуя шею.
– А сейчас? Сейчас чего хочешь?
– Ничего. Просто посидеть немного с тобой, вот так в обнимку.
Он негромко засмеялся и сев еще удобней, притянул к себе.
Прошелся руками по спине, будто всю меня хотел обхватить. Он не возбуждал сейчас, он просто успокаивал… просто был рядом.
– Что это на цепочке у тебя? – давно хотела его спросить.
– Это отцовский типа медальон. Мама когда-то ему дарила.
На плоской, круглой медали был выгравирован волк с открытой пастью.
– Он подарил мне его, как символ.
Быть лидером, вожаком, – усмехнулся.
– Символично.
– Мама считала так же.
– Покажи мне их. У тебя есть фото?
– Родителей?
– Ага. Хочу посмотреть, – улыбаюсь его удивлению.
– Есть.
Встала с него и пересела на диван тут же в кабинете.
Далер полез на верхнюю полку в шкафу и вынул небольшую коробку.
Открыл крышку и тут же застыл.
На самом верху лежала фотография обворожительной женщины. Темноволосая, смеющаяся. Такой кадр непременно украсил бы любой журнал.
Она запрокинула голову и смеялась, прижимая что-то к груди.
Я невольно улыбнулась, смотря на нее.
– Такая живая.
– Во всем она была такой.
Карточка за карточкой, и везде лишь она.
– А это отец.
На меня смотрел суровый мужчина, нахмуривший брови. Статный и очень красивый.
– Знаешь, ты так похож на них обоих. Я даже не могу понять на кого больше, – это поразительно.
– Все так говорили.
А вот на кого был похож Ян, я так и не поняла. Может на бабушку или дедушку?
Так мы и просидели на диване в обнимку иногда целуясь и разговаривали обо всем, словно не было для нас запретных тем и в эти минуты можно спрашивать обо всем на свете.
Дни стали проходить сплошным кадром. Я не успела понять, что уже среда, как солнце клонится к закату и наступает четверг. А потом и пятница…
Если в спальне мы с Далером отпускали себя и ситуацию, забывая обо всем, то вне ее стен я обрастала ужасом, переплетенным тоской.
Суббота. Вот уже и она. А значит завтра… Протестует нутро, не хочу.
