— Вряд ли, — хмыкнула я, — учитывая лорда и леди Дьерран, сейчас было бы все то же самое, только имена были бы другие.
Иногда я и правда об этом думала. Представляла, что это я любимая дочь. Правда, мне никогда не хотелось представить себя Предназначенной. Все же меня слишком часто наказывали из-за мнимой «зависти» и попыток рассказать правду.
— Золотая метка с вашей руки никуда не денется, — холодно проговорил всеблагой нон Арринтир. — Вы можете стать Отверженной, если в храме выяснится, что вы Предназначены Хранителю Севера.
Такой дракон, как Харелт Фойртелерн, от своих слов не отступает.
— Но он не может от меня отказаться, — прошептала Кристин, — ведь не может же?
— Может, — уверенно произнес жрец. — Искра не вернется в род Фойртелернов, и те на долгие годы потеряют возможность искать и находить своих Предназначенных.
— Моя ветвь, младшая, именно так утратила искру, — хмыкнул один из боевых магов, — но мы не жалеем. Предку такое досталось, что весь род был бы уничтожен. Искру можно заслужить, но… Драконицы никогда не бывают чьими-либо Предназначенными, а значит, нам есть на ком жениться.
— Дарен…
— Простите, всеблагой нон, молчу. — Усовестившийся дракон сделал смешной жест, как будто закрывал губы на замок.
— Лучшее, что вы сейчас можете сделать, леди Кристин Дьерран, — это освежить ваши знания, — сухо проговорил всеблагой нон. — С наибольшей долей вероятности вы станете супругой Хранителя Юга.
— Но у него гарем, — ахнула Кристин.
— Для драконов Юга это нормально, — ровно ответил Арринтир, — и ваши покои будут самыми роскошными.
И именно ваш сын будет наследовать род: от Предназначенных рождаются сильнейшие дети.
Кристин обхватила себя за плечи и подняла на меня полные слез глаза.
— Прости меня, прости… Я не понимаю, что пошло не так. Я не понимаю, почему все это произошло.
— Потому что тебе все было можно, — спокойно ответила я. — Потому что лорд и леди Дьерран позволяли тебе абсолютно все и ты этим пользовалась. А теперь вокруг обыденная жизнь и никто не стоит между тобой и реальностью.
Но скоро супруг укроет тебя от нас.
— И вы останетесь наедине с супругом и его возлюбленными, — из-за моей спины проговорил нон Рифас.
И в его тоне было столько почтительности, что становилось абсолютно понятно: издевается.
— Нон Рифас, не нам судить мирскую жизнь, — строго проговорил всеблагой нон Арринтир.
— А я не сужу, — безмятежно улыбнулся нон. — Просто огорчительно, что выбирать Предназначенная может лишь в момент принятия искры.
