— А то и спереди облегает, и сзади, — проворчала нонна, — непорядок. Да и капюшон опять же заменит все меховые шапки. Мы не то чтобы против меха, но в таком наряде куда как удобнее. Шубы-то в половину человеческого веса, такую тяжесть таскать можно по городу, от дома до чайной. А в горах… В горах это просто немыслимо.
Выйдя из шатра, я тут же увидела Лерро, он общался с очередным голосовым вестником.
— Все в порядке?
— Да, — дракон шевельнул усами, — я послал вестника старому знакомому, он в свите Харелта Фойртелерна.
К сожалению, большой храм еще не открыт: слеткам дозволено испытать себя в течение трех дней и трех ночей! Взрослые это время проводят в глубокой медитации.
Нахмурившись, я подозрительно посмотрела на Лерро. Он выглядел вполне взрослым, лет эдак на сорок, а может, и пятьдесят.
— Позвольте уточнить, а почему вы не в храме? — спросила я все же.
— У меня нет детей, — развел рукам Лерро, — только отцы драконят-слетков уходят в большой храм. Тот самый, к слову, в который и мы направляемся.
Коротко кивнув, я сообщила дракону, что полностью готова. Переход больше не дурманит голову, да и холод не кусает ничего, кроме щек.
— Положите пальцы на чешуйки и попытайтесь увидеть нить, которая вас связывает, — посоветовал дракон. — А я попробую посмотреть со стороны.
Нить эту я видела четко, вот только уходила она в землю. Точнее, в снег. Ну… Под ноги, в общем.
— Есть общее направление, — хмуро проговорил Лерро, — драконица, похоже, упала в расщелину.
— Не может быть, — я покачала головой, — я ясно видела звезды, да и равнину тоже.
Энни выглядела как разумный ребенок, она бы дождалась помощи!
Лерро поморщился, а потом мрачно проговорил:
— Слетки еще свободны. Я не хочу сказать, что дети могли причинить ей осознанный вред, но… Воровство крови — это серьезный проступок. Детей, рожденных от такой матери, принято отдавать в храмы, отсекать от основного рода. Вот только жизнь там… Раньше-то это было не слишком известно, но помните, как в Бельвергейле Пресветлую Мать призвали? Богиня по всем прошлась, и в итоге многие храмовые тайны перестали быть тайнами.
Правда, лорд Фойртелерн еще до этого отказался девочку отдавать.
— Почему? — заинтересовалась я.
Лерро покраснел, открыл рот, потом закрыл, потом, подобрав слова, осторожно произнес:
— Милорд сказал… М-м-м, что, как бы, принимал участие в процессе, м-м-м, зачатия. И что силой, мгм, силой его никто на девк… И что силой его никто в постель не укладывал.
