— Благословляю, леди Дьерран, — степенно проронила нонна.
— Где ты ехала? — отрывисто бросила Кики. — Мне было тошно.
— Мне нет. — Я пожала плечами.
— Я не знала, что он действительно заставляет тебя заряжать накопители, — проговорила Кики.
Подняв на нее усталый взгляд, я ровно произнесла:
— У меня нет камня правды, Кики.
— Не называй меня этой собачьей кличкой!
Усмехнувшись, я серьезно кивнула:
— Больше не буду, Кристин. В конце концов, определенные шутки и прозвища допустимы лишь в кругу семьи.
— Ты продолжаешь вредничать, — она оправила прическу, — но, между прочим, если бы не я, то у тебя бы не было такой богатой практики с накопителями! И тогда ты не смогла бы спасти драконицу. Так что… На спасибо не претендую, но и злости твоей тоже не понимаю.
Я смотрела на нее сквозь языки пламени и молчала. Кристин нетерпеливо накручивала на палец локон и ждала, что же я ей наконец отвечу.
— Спасибо, — проронила я в итоге. — Спасибо, Кристин. Это все?
Она пожала плечами:
— Да мне-то что до твоих благодарностей? В моем шатре есть место и для тебя, всеблагой нон Арринтир распорядился поставить вторую постель.
— Отлично, — улыбнулась я и повернулась к нонне Шавье. — Можно кого-нибудь попросить забрать постельные принадлежности? Я по-прежнему предпочитаю ваш шатер.
— Ноны и нонны спят в одном шатре, — с ужасом произнесла Кристин.
— В одном шатре с двумя входами и внутренней стенкой, — с легкой укоризной проговорила нонна Шавье.
— Фике, мне не с кем поговорить, — цокнула Кристин, — ты заставила меня тошниться в карете в одиночестве, спать я что, тоже должна в одиночестве?
— Маме пожалуйся, — усмехнулась я, вспоминая, как она бегала и ябедничала старшей леди Дьерран.
— А если серьезно, то разговаривай со своей служанкой, Кристин.
— О чем?! Фике, ты должна…
— Нону и ноннам за доброту и ласку, — отрезала я. — Иди к себе, Кристин. Мы чужие люди, объединенные кровью.
Она упрямо осталась сидеть. Рифас принес корзину со снедью, щедро оделил всех, но Кристин, гневно фыркнув, ушла в своей шатер.
— Она такое не ест, — вздохнула я и отломила кусочек пшеничного хлеба, — думает, что капризность равна аристократичности.
Посидев у костра, мы ушли в шатер. И глубокой ночью я действительно начала замерзать. Вот только вина в том лежала совсем не на шатре. Это маленькая дракошка вновь истратила весь запас сил.
В этот раз передача длилась до самого утра, и в дилижанс меня вносили на руках.
