Хотела развестись по-хорошему, – выдавливаю хрипло. – Мне ничего от него не надо было… Плевать на имущество, машины. Ничего – только свободу от него. Я ушла с одним чемоданом и… Жила в хостеле, потом устроилась на радиостанцию.
– Анжелика Львовна, я вам сочувствую. Но есть юридическая претензия Осборнов и другой пострадавшей фирмы. И отвечать придется вам."
"– И что, ничего нельзя сделать? Выходит, мне вправду придется сесть в тюрьму и отбывать срок за чужие махинации? Мне – беззащитной беременной женщине? А настоящий мошенник будет жить на свободе? Заключать договоры с европейцами и ездить на курорты? Это ваше правосудие? Это?! – пружина внутри меня оглушительно лопается.
В горле вмиг вырастает противный ком из непролитых слез. Опускаю голову и впиваюсь взглядом в пыльную столешницу – бумаги, ручки, грязные чашки – в моей жизни такой же отвратительный беспорядок. И не я его устроила, не я!
– Покажите его угрозы, – чуть смягчившись, добавляет Востриков. – И можете быть спокойны – пока идет следствие, счета фирмы Ольшанского будут арестованы, никакого договора с австрийцами ему не светит.
Его причастность к «Фантому» мы тоже установим.
– А я… Вы меня отправите в СИЗО? – дрожащим голосом протягиваю я.
– Нет. Подписки о невыезде будет достаточно. Вы же будете сотрудничать со следствием?
– Конечно. Ой… – морщусь от тягучей боли в животе. Только не это, Господи! Пожалуйста, сохрани моего малыша, умоляю… – Больно.
– Анжелика, вам плохо? – Востриков неуклюже поднимается, стул под его тяжестью тонко скрипит.
– Да… Я беременна, и мне… нужно в больницу. Живот странно тянет, и... Ой! Он стал твердый как камень.
– Сейчас скорую вызову. У вас есть родные и близкие? Хотите, я положу вас на диван и позвоню им? Родители, друзья.
– У меня особо никого… – Мне и в голову не придет звонить родителям – скорее выкидыш случится от их нравоучений!
– Есть! – вздрагиваю от знакомого голоса за спиной.
В дверях вырастает Джордан, а чуть поодаль, прямо за ним – Хапаев.
– Иди сюда, Энджи, – Джо решительно подходит и подхватывает меня на руки.
Старые половицы гулко поскрипывают под тяжестью его широких шагов. – Вы отпускаете Анжелику? – переводит он взгляд на следователя.
– Конечно, поезжайте скорее в больницу. – Энергично кивает Востриков и облегченно плюхается на стул. – Я позвоню. Потом…
– Джо, ты приехал? – мой голос походит на тихий шорох. Кровь отливает от лица, не вижу себя со стороны, но почти уверена, что у меня белые губы…
– Я хочу сам во всем разобраться.
