– Ладно, хорошо, – продолжает добивать своей покорностью Юля.
Разворачиваюсь. Смотрю в синие глаза, в которых застыло неподдельное волнение. Она волнуется, мать его. За меня?
Обхватываю её бедра, и Юлька напрягается, но не делает попыток оттолкнуть. А мой хищник уже готовится к атаке. Тупо отрицать, что я хочу её заполучить. И сейчас мне почти плевать, во что это все перетечет и выльется в будущем.
Хочу, и точка!
– Тормоза в тачке повредили нехорошие люди, и машина два раза перевернулась и улетела в кювет. Я тогда курил как паровоз, и салон тачки вспыхнул от моей зажигалки.
Вот! Курить нехорошо, короче. А это ожог, – киваю на бок.
Юля испуганно ахает и закрывает ладошками рот.
– А кто испортил? Их нашли?
И эта её гребаная искренность язык мне развязывает. Она первая, кому я рассказываю про тот случай. Вообще заикаюсь о той аварии.
– Да, и они благополучно отбывают срок в тюрьме.
Юля приподнимается на носочки, и наши глаза оказываются на одном уровне. Проводит ещё раз по моему боку, и у меня в том месте появляются мурашки.
Мурашки! У меня, у мужика тридцати пяти лет!
– Я рада, что ты остался жив, – шепчет возле губ.
Ухмыляюсь. А у самого сердце сжимается от нахлынувших эмоций. Которые я думал, что разучился испытывать. Грудь пережимает стальными канатами, отчего вдох сделать страшно, чтобы ребра не треснули.
– Ну, если б не выжил, у тебя бы не было проблем сейчас.
Юля округляет глаза и мотает головой.
– Тогда у меня не было бы Егора и Евы.
– У нас, Юль. У нас не было бы, – обхватываю её шею, и она прикрывает глаза.
Кивает.
И все… мои силы кончаются. Да и я не понимаю, для чего с собой сражаться? Впиваюсь в её губы. Торкает. От такого простого прикосновения торкает так, что башка едет. Чувствую, как ногти Юли вонзаются в мое плечо. Рычу в её рот. Обхватываю крепче, разворачиваюсь вместе с ней и усаживаю на столешницу.
В виски ударяет похоть. Желание, которое ослепляет. И Юлька отвечает с такой страстью, что все мысли, почему я не могу сейчас её трахнуть на этом столе, вылетают из головы.
Тяну её пижаму вверх, обнажая тело, и жадно прокладываю себе путь к груди. Юля охает, выгибается. Зарывается в мои волосы, сжимая их в кулак."
"Дергаю за шнурок спортивок, преодолевая дрожь пальцев. Юля сжимает мои бока ногами, подаваясь навстречу.
Рычу, потому что долбаный шнурок запутывается так не вовремя. И меня отпихивают. Юлька одергивает одежду, и в следующую секунду я пытаюсь поймать воздух в том месте, где только что была она.
